Ответив на главный вопрос, можно составить диаграмму принятия решений для выбора носителя ущербной хромосомы. Верный выбор, как известно, — залог успеха. Вот только есть тут одна небольшая проблемка — фактор Y, проще говоря, смазливая мордаха. Если к ней еще и прилагается бычья тушка в виде этой самой роковой буквы, то существует крупный риск того, что ваша диаграмма отправится в ближайшую урну еще до десяти вечера — вместе с упаковкой от презерватива.
Сознавая эту опасность, я лениво посасывала «От заката до рассвета», сканируя зал на предмет платежеспособного самца, не способного окончательно разбить мое и так уже треснувшее сердце. Час был еще довольно ранний, так что у стойки и за столиками темного дерева зависал в основном офисный планктон, пара айтишников, легко распознаваемых по рюкзакам с ноутами и прочими девайсами, и шумная компания лысеющих дядечек, тупо заливающаяся пивом. Идеальным вариантом было бы подобрать неокольцованного гомо сапиенса, который к закрытию бара узюзюкался бы до состояния ящерицы, так что его осталось бы только загрузить в такси и загрузиться туда самой — беспалевная ночевка в теплой постельке и без назойливой компании была бы тогда обеспечена. Ящерица ведь может и на диванчике похрапеть, верно?
— Ким!
Бармен повернулся ко мне и улыбнулся, вращая шейкер.
— Тебе повторить?
Я покачала головой и приподняла бокал, демонстрируя плещущуюся в нем багровую жидкость. Кажется, я нашла того, кто оплатит мой следующий коктейль.
— Тот парень в углу? — Я осторожно скосила глаза на дальний столик, на котором выстроилась батарея пустых стаканов.
Большего объяснять мне не требовалось. Маман всегда говорила, что хороший бармен — лучший друг человека. Он тебе и сваха, и няня, а Ким был больше, чем просто хорошим. Он был барменом класса люкс. Я поняла это сразу, как села за стойку: по тому, как он выхватывал из воздуха бутылки, джиггер и шейкер; по тому, как улыбался гостям; по тому, как успевал смешивать напитки и поддерживать задушевный разговор с грустным типом, распустившим галстук пальцами с четким следом от обручального кольца.
Ким скользнул быстрым взглядом по фигуре, утонувшей в тенях и кожаном диванчике. От стойки я могла разглядеть только руки, обхватившие тяжелый граненый стакан с «Олд фешен»: низко висящая над столом лампа освещала длинные сильные пальцы и черную вязь татуировок на предплечьях.
— Забудь. — Бармен качнул головой и склонился ближе ко мне, разливая по стаканчикам шоты. — Это Спирит. Он на голову отмороженный. И компания ему не нужна. Приходит сюда, чтобы пить.
Да уж, я заметила. Впрочем, и я приперлась сюда за тем же.
— Алкаш, что ли?
Ким задумался.
— Да нет. Я его тут вижу нечасто. И уходит всегда на своих ногах. Хотя, может, он еще где зависает.
Я хмыкнула и поправила волосы, кинув взгляд из-под руки на любителя бухать в одиночку.
— А Спирит — это как жеребец в мультике, что ли? — вспомнила я свою детскую любовь к «Диснею».
— Скорее, как дух, неуловимый и неумолимый, — пояснил Ким, еще больше меня запутав. — Говорю же, забей. Подожди, скоро Алан должен подойти. Он всегда начинает с «Зеленого дракона». Неплохой парень, только с девушками ему не везет.
Ну, со мной-то уж Алану повезет точно!
Любитель «Зеленого дракона» оказался толстым, потливым, но веселым и открытым малым. Его вопросы в отношении меня быстро иссякли, когда я заявила, что изучаю физику в местном универе и мечтаю работать в ЦЕРНе с Большим адронным коллайдером. После чего мы начали травить анекдоты на спор, взяв в судьи Кима. Победитель получал от побежденного напиток на свой выбор. Я периодически поддавалась, чтобы у Алана не пропал интерес к игре. В общем, мы мило проводили время.
Я как раз честно выиграла «Крестного отца» баянистым баяном про мальчика, который дрочил и застрелил бабушку, когда в баре внезапно стало шумно. В двери ввалилась новая компания, которая сразу мне очень не понравилась. Парни, уже изрядно поддатые, очевидно, не вписывались в обычную для «Бастартса» публику своими черными кожанками, татухами на шее, кистях и черепе, одинаковыми стрижками под машинку и быдловатыми манерами. То ли ваннаби [42]рокеры ошиблись дверью, то ли заскучали, решили начистить рыло мажорам и зашли в бар именно с этой благородной целью.
Ким напрягся так же, как и я, вот только в отличие от меня бедняга не мог слинять от стойки и приветствовал новых гостей своей харизматичной улыбкой.
— Может, пересядем за столик? — Я продемонстрировала Алану все тридцать два зуба и изобразила готовность идти с ним хоть на край света.
— Мария, нам же тут так хорошо! К тому же сейчас моя очередь.