— Я виделся с ним сегодня после обеда, — заметил Пол. — Папа выглядит так, словно он уже неделю не причесывался, и бросается на всех как… как не знаю кто. Я думаю, Аманда послала его куда подальше, вот он и бесится.
— Может быть, это он бросил ее. Это было бы вполне в стиле твоего отца, — возразила Джен. Она уже несколько раз задумывалась, не они ли виноваты в том, что счастье матери оказалось столь недолговечным. Аманда ничем не заслужила такого отношения к себе со стороны дочерей, и Джен казнила себя за эгоизм и нетерпимость, но поправить дело было уже нельзя. Она, во всяком случае, не знала, как это сделать.
Приходящая прислуга снова застала Аманду все еще в постели. Она грызла яблоко и смотрела телевизионную программу. С некоторых пор Аманда пристрастилась к дневным и вечерним телесериалам и ток‑шоу, в которых несчастные, брошенные женщины рассказывали об изменах своих мужей, и пролила немало горьких слез, оплакивая судьбы героинь этих передач.
— Скоро я стану толстой и противной старухой! — сказала однажды Аманда, обращаясь к телевизору. Она только что уничтожила фунта два яблок и две огромные порции сливочного мороженого. Есть яблоки ей посоветовал врач, чтобы пополнить запасы железа в организме, но Аманда предпочла бы питаться железными опилками. Яблоки она не переносила с детства, однако рекомендаций врача придерживалась. Мороженое по‑прежнему оставалось основой ее рациона.
— Ну и что? — ответила она сама себе. Да, она будет толстой‑претолстой, неопрятной старухой, с которой не захочет разговаривать ни один приличный человек, а Джеку Уотсону и горя мало. Наверняка этот подонок снова начал крутить со всеми этими звездами и фотомоделями.
Но Аманда ошибалась. Джек ни с кем не встречался. Он продолжал кричать на Глэдди и разносить в пух и прах своих менеджеров, а продавщицы, завидев его в торговом зале, начинали трепетать. Ни один человек не мог чувствовать себя рядом с ним спокойно. Джек в любой момент мог сорваться, обидеть ни за что ни про что, даже оскорбить. Этот кошмар продолжался полных две недели, и в конце концов Глэдди не выдержала.
— Послушайте, мистер Уотсон, не могли бы вы сделать мне одолжение, — заявила она однажды. — Поговорите с ней по душам. Может быть, вы сумеете о чем‑то договориться, потому что иначе вы сведете себя с ума. И себя, и всех нас. Две продавщицы уже подали заявление об уходе, и я их понимаю. Я сама подумываю о том же. С вами стало невозможно работать. Вы мечетесь, как раненый зверь, и набрасываетесь на каждого, кто попадается вам навстречу. Так больше нельзя. Позвоните ей, мистер Уотсон.
Джек оторопело посмотрел на Глэдди. Его поразила не столько осведомленность ее, сколько то, что вместо привычного, домашнего «шеф» она назвала его «мистер Уотсон». Это прозвучало так холодно и официально, что Джек невольно вздрогнул.
— Откуда ты знаешь, что я… что мы не разговариваем? — удивленно спросил он. На самом деле он уже привык к тому, что Глэдди всегда все знает, просто ему нужно было хоть что‑нибудь сказать.
Глэдди фыркнула.
— Вы давно заглядывали в зеркало, мистер Уотсон? По‑моему, вы бреетесь не чаще двух раз в неделю. Одному богу известно, когда вы в последний раз причесывались, к тому же вы четвертый день подряд являетесь на службу в одном и том же костюме. — Тут Глэдди вздохнула. Только крайняя степень беспокойства способна была подвигнуть ее на подобное проявление нелояльности, однако отступать она не собиралась. — Вы стали похожи на бродягу, шеф, — сказала она. — Поверьте мне, это уже бросается в глаза. Я не хочу лезть в ваши личные дела, но ваш вид начинает… влиять на бизнес.
— Я… я действительно совсем распустился, и мне очень жаль… — пробормотал Джек с виноватым и расстроенным видом. Ему действительно было очень скверно. Так плохо ему не было даже тогда, когда он потерял Дори. Когда она погибла, Джек по крайней мере знал, что никакими усилиями ему не удастся вернуть ее оттуда, куда она ушла, но Аманда была здесь, совсем рядом… и с тем же успехом она могла находиться на Марсе. Он все равно не мог до нее дотянуться. Но самое страшное заключалось в том, что Джек по‑прежнему любил ее, хотя и обошелся с ней как настоящий подонок. Неудивительно, что она никак не реагировала на его звонки и сообщения, оставленные на автоответчике. Джек звонил ей уже пять раз, но так и не дождался ответа. И теперь он знал, что Аманда просто не хочет с ним разговаривать.
— Позвоните ей, — повторила Глэдди, но Джек покачал головой.
— Я звонил, но… Она не берет трубку. Должно быть, она не желает со мной разговаривать, — ответил он печально, и Глэдди с материнской нежностью потрепала его по плечу.
— Поверьте, шеф, она хочет с вами поговорить, — сказала Глэдди уверенно. — Вряд ли ей сейчас лучше, чем вам. А могу я спросить, что же между вами произошло?
