Матье не был удивлен: Даниель и Марсель виделись нечасто, но, кажется. Марсель симпатизировала Даниелю.
– Тебе повезло, – сказал он. – Она ведь никуда не выходит. Где ты ее встретил?
– У нее дома... – улыбаясь, ответил Даниель. – Где ж еще, раз она не выходит.
Скромно потупившись, он добавил:
– Если быть откровенным до конца, время от времени мы видимся.
Наступило молчание. Матье смотрел на длинные черные ресницы Даниеля, которые слегка трепетали. Часы дважды пробили, негр тихо пел «There's a cradle in Carolina» [7]. «Время от времени мы видимся». Матье отвел взгляд и пристально посмотрел на красный помпон матросского берета.
– Вы видитесь, – повторил он, не совсем понимая. – Но... где?
– У нее, я же тебе только что сказал, – проговорил Даниель с оттенком раздражения.
– У нее? Ты хочешь сказать, что ты к ней ходишь?
Даниель не ответил. Матье спросил:
– Что тебе взбрело в голову? Как это случилось?
– Очень просто. Я всегда очень симпатизировал Марсель Дюффе. Я восхищался ее мужеством и благородством.
Он помолчал, и Матье удивленно повторил:
– Мужество Марсель, ее благородство. Это были не те качества, которые больше всего ценил в ней он. Даниель продолжал:
– Однажды мне было скучно, у меня возникло желаний зайти к ней, и она меня очень любезно приняла, вот и все; с тех пор мы и начали видеться. Мы виноваты лишь в том, что скрыли это от тебя.
Матье погрузился в тяжелый аромат, во влажный воздух розовой комнаты: вот Даниель сидит в кресле, смотрит на Марсель большими глазами лани, и Марсель неловко улыбается, как будто ее сейчас будут фотографировать. Матье затряс головой: это не лезло ни в какие ворота, просто абсурд, у этих двоих не было абсолютно ничего общего, как они могли друг друга понимать?
– Ты ходишь к ней, и она от меня это скрыла?
Он спокойно поинтересовался:
– Ты меня разыгрываешь?
Даниель поднял глаза и мрачно посмотрел на Матье.
– Матье, – сказал он своим самым глубоким голосом, – ты должен признать, что я никогда не позволял себе ни малейшей шутки относительно твоих отношений с Марсель, они слишком бесценны.
– Я этого и не говорю, – согласился Матье, – и все же на сей раз ты шутишь.
Даниель обескураженно опустил руки.
– Ну хорошо, – сказал он грустно, – поставим на этом точку.
– Нет, нет, – сказал Матье, – продолжай, это очень забавно, но я не слишком верю твоему розыгрышу – только и всего.
– Ты мне не облегчаешь задачу, – с упреком заметил Даниель. – Мне и без того достаточно тягостно виниться перед тобой. – Он вздохнул. – Я бы предпочел, чтобы ты поверил мне на слово. Но раз тебе нужны доказательства...
Он вынул из кармана бумажник, туго набитый ассигнациями. Матье увидел купюры и подумал: «Какой мерзавец». Но как-то лениво, по инерции.
– Смотри, – сказал Даниель.
Он протянул Матье письмо. Матье взял его; он узнал почерк Марсель и прочел:
«Вы, как всегда, правы, мой дорогой Архангел. Это был действительно барвинок. Но я не понимаю ничего из того, что вы мне пишете. Раз вы завтра заняты, приходите в субботу. Мама говорит, что будет вас сильно бранить за конфеты. Приходите скорее, дорогой Архангел, мы с нетерпением ждем вашего визита. Марсель». Матье посмотрел на Даниеля. Он сказал:
– Значит... это правда?
Даниель кивнул; он держался прямо, мрачный и корректный, как секундант на дуэли. Матье прочитал письмо от начала до конца. Оно было датировано двадцать вторым апреля. «Это написала она». Этот галантный и игривый стиль так мало ей подходил. Он озадаченно потер нос, потом расхохотался.
– Архангел! Она тебя называет Архангелом, никогда бы не додумался! Скорее уж падший архангел, что-то вроде Люцифера. И к тому же ты навещаешь и мамашу – полный набор.
Даниель казался растерянным.
– Тем лучше, – сказал он сухо. – А я боялся, что ты рассердишься.
Матье повернулся и неуверенно посмотрел на него, он понял, что Даниель рассчитывал на его гнев.
– Действительно, – сказал он, – я должен был рассердиться, это было бы нормально. Заметь: возможно, это еще придет. Но сейчас я просто ошарашен.
Он осушил бокал, сам удивляясь тому, что не особенно сердится.
– И часто ты у нее бываешь?
– Нерегулярно, примерно раза два в месяц.
– Но о чем вы говорите?
Даниель вздрогнул, глаза его заблестели.
– Ты что, собираешься предложить нам темы для бесед? – вымолвил он мягчайшим тоном.
– Не сердись, – примирительно сказал Матье. – Это так ново, так неожиданно... это меня почти забавляет. Но у меня нет дурных намерений. Значит, это правда? Вы любите беседовать? Ну не злись, прошу тебя, я пытаюсь понять, о чем же вы говорите?
– Обо всем, – холодно сказал Даниель. – Очевидно, Марсель не ждет от меня слишком возвышенных разговоров. Зато она просто отдыхает.
– Но это невероятно, вы такие разные.
