Привал, а как он сегодня нужен моим родителям, чтобы самим, без посторонних людей, подумать и решить вопрос своей жизни. Они сели рядом на травке, и отец рассказал матери о решении «Призывной Комиссии»: – Хаим Моисеевич Фейгин, по его состоянию здоровья, в рядовые солдаты строевой службы – «НЕ ГОДЕН». Поэтому он зачисляется «ратником[52] ополчения[53] второго разряда».
Еврейский писатель Шолом-Алейхем[54] в одном из своих произведений, по аналогичному случаю, пишет, что когда «призывная комиссия» сообщила новобранцу, что он «в солдаты не годен», то тот ответил, что «в мужья-то он все равно годится».
Так они просидели вдвоем, примерно, больше часа, планируя их встречу с родителями. Всё время отец не отрывал своих глаз с лица матери. План у них был такой.
Сегодня по приезду домой они сами создадут дома «спокойную» обстановку, а завтра, в этой самой «спокойной» обстановке, расскажут своим родителям о решении «Призывной Комиссии», а также об их собственном решении, пожениться.
– Ведь сумели же мы с тобой, мой друг, держать в тайне ряд лет нашу обоюдную любовь, а на сей раз сумеем создать условия для разговора с ними. – Сказал отец. – Откроем им нашу «тайну» и будем просить «родительского благословления».
– Все правильно, так будет. – Убежденно вставила мама, вставая и разминая замлевшие от длительного сидения на земле ноги. – А вдруг нас родители спросят, когда мы будем справлять свадьбу? – И показала свою мягкую улыбку, которую папа так любил.
– Когда? – Переспросил отец, торжествуя. – Да хоть завтра, хоть сегодня, хоть сейчас. – Он встретился с её синими, как два сапфира[55], глазами. – Скажи, пожалуйста, ты с нашим планом согласна???
Мама подошла к отцу, положила ладони ему на плечи, заглянула в лицо снизу-вверх, словно сказала. – Ты спрашиваешь?
Они обнялись крепко-накрепко, и долго целовались. Это было лучшим ответом матери на отцовский вопрос.
Забегая вперед, скажу, что, в данном случае, оказалось, что гораздо легче было годами втайне любить, чем получить «родительское благословление». А жаль! Была нервотрёпка, потом всё улеглось. Конечно, не сразу, но время ведь «лучший исцелитель».
Привал закончен. Извозчик запряг лошадку, и они поехали. Через пару часов езды перед ними родимый Хотимск.
Сказав: – «А», скажи: – «Б». Есть такой неписаный закон. Исходя из этого закона, написав о семье моего отца, я должен также написать и о семье моей матери.
Девичья фамилия моей бабушки Сары, маминой мамы, была Блантер[56]. Семьи Головичер и Блантер пользовались большим почетом и уважением в Синагогах[57] и Общественных Третейских[58] Судах, а также у Казенного[59] Раввина[60] города Хотимска.
Эти две семьи были в числе семей «Великих Талмудистов».
«Великие Талмудисты» – так назывались лишь те, кто мог не только читать, но и «трактовать» то, изложено в Талмуде. Таких семей в то время в Хотимске имелось всего «пять». Главы этих семей были завсегдатаями в доме Бердичевского[61] раввина[62].
Через много лет моя бабушка Сара Головичер, рассказывала нам, внукам, что в их семье уже были сын Абрам, две дочери: Ципейра[63] и Люба[64], когда появилась на свет наша мама, которую назвали Ревекка. Затем родились сын Меер[65] и дочь Раиса[66].
Семья большая, восемь душ едоков, а рабочих – трое, потом – четыре, жить было тяжело. Когда подросло молодое поколение и начало работать, «жить стало легче, жизнь пошла веселее[67]». Теперь уже вся семья работала в пекарне, а дедушка Лейб занимался сбытом выпечки и поставкой муки, сахарного песка, масла подсолнечного, и прочих специй, а также дров для пекарни. Дедушка же вел расчеты с покупателями и поставщиками.
Моего отца, приехавшего домой, встречали всей семьей. Все ждали его рассказа, а самое главное, результатов комиссии.
– Я, – поведал всем собравшимся домочадцам отец, – признан «НЕ ГОДЕН» для строевой службы, и зачислен в «ратники ополчения второго разряда». – Затем он рассказал им, что его положили в больницу. Там его проверяли, давали есть «стандартную» пищу из солдатского котла, после чего у него были жуткие боли. На комиссии решался вопрос: – Что ему дать? «Белый[68] билет» или «Ратника ополчения»? Решили дать «второе». – Вот я и дома. – На этом Хаим закончил свой рассказ.
На следующий день после этого, у Хаима с родителями, наедине, состоялся разговор о женитьбе.
Начал его дедушка Моисей.
– А теперь сынок, можно и жениться. Подбирай себе невесту.
У Хаима, как говорят, «дух перехватило».
– Неужели кто-то уже передал «эстафету» родителям? Нет. Никого не было во время разговора его и Ривы на «привале». Возможно, извозчик? Так он же пас лошадь, причем вдалеке от нас. Может быть здесь, когда приехали? Тоже нет, извозчик сразу уехал. Другого нет никого.
