– НЕТ, ТОВАРИЩИ ДЕТИ, – ответил ТОВАРИЩ Анисим Яковлевич, – это не СМЕХ, а РАДОСТЬ, причем не маленькая, а МИРОВОГО ЗНАЧЕНИЯ. – И предложил нам сесть, чтобы мы не упали от РАДОСТИ. Мы сели.
– Так вот, – продолжил Анисим Яковлевич, – этот офицер, наш единомышленник и сосед, рассказал, что поступило срочное сообщение об ОТКАЗЕ ЦАРЯ НИКОЛАЯ ВТОРОГО от ПРЕСТОЛА.
Наступила минут молчания, как при покойнике.
Первый, кто нарушил тишину, это была Люба.
– ОЙ! ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ БУДЕТ? Без ЦАРЯ? А как же мы будем без него жить?
Анисим УСПОКОИЛ СВОЮ ЖЕНУ.
– А ничего, обойдемся и без него. И вот ещё, что сказал офицер. – С утра начнется у нас в городе демонстрация, будут выступать ОРАТОРЫ. – Это очень интересно. Поэтому предлагаю всем ложиться спать. Завтра все вместе пойдем в ларёк к нашему Семену. ПОНЯТНО? – Анисим Яковлевич привык командовать на массовках, вот и теперь он вступает в свои права.
Семён Яковлевич БРИСКИН – младший брат Анисима. Живет он здесь же, в городе Орле, со своей семьей. У него небольшой ларек по ремонту обуви, «с ноги». Это значит, что у человека при ходьбе сломался каблук, у другого – нужна набойка, заплата и другое. Посидит «пострадавший» пять-десять минут, и все готово… И человек ушел на обеих ногах.
Кто немного знает Семёна и видит его хорошую работу, спрашивает его: – Почему он латает, а не шьет новую обувь?
– Да потому что, за пошив одной пары новых туфель он получит гораздо меньше, чем за отремонтированную обувь. Время уходит одинаково, а заработка больше. Одно дело – ремонт‚ другое – новый пошив‚ гляди да гляди. А у меня семья.
Так оно так, в отношении заработка. ВЫГОДНО.
Но Семён умолчал, и другой, и третий, тоже не скажет о том, что его ларек, каких на барахолке немного, КОНСПИРАТИВНЫЙ. При пошиве у него может быть за день один-два заказчика, и, если зайдет «связной по конспирации», то ШПИОН сразу возьмет его на «мушку». Зато при латании «пострадавших» бывает за день 20, а то и 25 человек, в том числе и «связной».
Пока что шпиона БОГ МИЛОВАЛ.
Братья‚ Анисим и Семён много лет верно служат ДЕЛУ РЕВОЛЮЦИИ. Мой отец был связан с ними с момента мобилизации в 1915-м году. И это, не считая их совместной работы в КРУЖКЕ МОЛОДЕЖИ в городе Хотимске до 1900 года.
Вот к нему-то, Семёну, мы и нагрянули ВПЯТЕРОМ, УТРОМ, ПОРАНЬШЕ, 28-го Февраля 1917 года.
Как всегда, Семён сидел в своей «присяге», фартуке, за рабочим сапожным столиком, на котором лежали молотки, плоскогубцы, прочий инструмент, гвозди и всякое другое…
– Не тратьте напрасно драгоценное время. – С этими словами Семён встретил нас. – Я все знаю с верных источников, сюда может кто-нибудь подойти. – И показал нам добрый десяток красных бантиков и КРАСНЫЙ же ФЛАГ.
Так и было. Пришли двое мужчин-«единомышленников». Мы познакомились. Анисим моргнул нам, чтобы вышли на пару минут. Мы вышли. На улице ЛЮДНО. Все куда-то спешат. Это для горожан «норма». Но, странно, почему, почти каждый крутится, как вертушка, то налево, то направо, а иной – кругом. Вертятся, словно от кого-то убегают или ищут. Понятно… Те, кто знает о ПЕТЕРБУРГСКИХ СОБЫТИЯХ, вертятся кругом. Откуда будет идти колонна? Кто не знает, наверно, обезьянничает.
Наше внимание привлекла корова, которую вела на веревке пожилая крестьянка. Пока корова прошла мимо нас, она шла спокойно. Но, стоило ей взойти на трамвайные пути, как тут же с обеих сторон подошли встречные трамваи и подняли такой ТРЕЗВОН, чтобы увели корову с путей, а у нее – у коровы, с перепугу ноги отказали, и она – ни шагу.
Хозяйка пыталась при помощи «посторонних» людей убрать МИРОМ свою «кормилицу буренушку» с путей. Кто на помощь хозяйке, за веревку, кто за хвост, кто сзади, кто с боков – тянут-потянут, а она, «сердечная», ни с места. И её, «буренушку», надо понять. Ведь она не городская, а деревенская… А вы, горожане, не смогли её, «кормилицу», погладить… И она бы встала и ушла.
Увидев нарушение движения какой-то деревенской бабой и её коровой, хранитель уличного порядка, ГОРОДОВОЙ92, С РАЗГОНУ ОН ПОДБЕЖАЛ к СТАРУШОНКЕ и УДАРИЛ ЕЁ СВОИМ КУЛАЧИЩЕМ по СПИНЕ. ДА ТАК СИЛЬНО, ЧТО БАБУШКА УПАЛА НАВЗНИЧЬ НА МОСТОВУЮ и ВЕРЕВКУ из РУК ВЫПУСТИЛА. КОРОВА ПОШЛА ШАГОМ ЧЕРЕЗ УЛИЦУ. ЗА НЕЙ ПОБЕЖАЛИ, ПОЙМАЛИ, и УЖЕ на ТОЙ СТОРОНЕ УЛИЦЫ ОЖИДАЛИ ХОЗЯЙКУ. БАБУШКУ ПОДНЯЛИ, а ОНА НА НОГАХ НЕ СТОИТ. ЕЁ ДВОЕ ВЗЯЛИ ПОД РУКУ и УВЕЛИ В СТОРОНУ, ТУДА, ГДЕ ДЕРЖАЛИ КОРОВУ.
Из трамвая пассажиры наблюдали за происходившем на путях.
Мгновенно человек двадцать мужчин, в основном молодежь, выскочили оттуда и почти все бросились к ГОРОДОВОМУ. Кто во что горазд, скрутили ему руки назад, избили его, забрали пистолет и саблю, сорвали погоны.
На помощь избитому бежал второй городовой с саблей «наголо». Мирная публика встретила его, окружила, задние товарищи тут же чем-то его оглушили. Он, как скошенный, свалился замертво. Его обезоружили.
Первого городового отпустили, второй так и остался лежать на мостовой. Все пассажиры сели в трамвай и уехали.
Вагоновожатые звонили, то ли прося прохожих уйти с пути, то ли в честь ГЕРОЕВ, которых они везут.
