Да и в наши дни призывники в такой «форме» проходят по городу Челябинску. Это объясняется тем, что колонна призывников одна, а будущие солдаты в ней – всех родов войск. Лишь по прибытию в свою часть им дадут соответственную форму.
В том ряду, где идет «родной» солдат, если кто из семьи присутствовал здесь‚ жена‚ сын‚ брат, то они шли рядом, провожали на ВОЙНУ! НЕ обошлось провожание и без слез.
При выходе колонны из города родные‚ провожавшие колонну, остались, и до поворота дороги махали им руками, платочками‚ шапками‚ кричали. – КОНЧАЙТЕ ВОЙНУ И ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ СКОРЕЕ ДОМОЙ.
Многие думали так. – В нашей колонне все ратники ополчения второго разряда‚ больные. Нас призвали для пополнения хозяйственных служб‚ военного обоза, но не в ОКОПЫ.
Так-то оно так, отец прислал первое письмо, в котором писал, что работает он на ВОЕННОМ‚ ОБОЗНОМ заводе. Из этой колонны отобрали человек пятьдесят мастеровых: столяров‚ плотников, кузнецов‚ маляров и других специальностей. Многих направили в сапожную, портняжную мастерские. Какие покрепче здоровьем и без профессий‚ тех распределили по городским военным организациям рабочими.
– Обо всем этом, – писал отец в своем письме к нам, – сообщили по приезду в город ОРЕЛ. На сборном пункте перед строем зачитали списки: по-фамильно и куда. Тут же ВОЕННЫЕ построили и увели нас.
Отец не упустил написать, что с ЖЕЛУДКОМ у него ХОРОШО.
В колесном цехе обозного завода работа очень тяжелая. Особенно‚ это сборка колеса. Все время с пятифунтовой кувалдой в правой руке. Зато здесь кормили гораздо лучше, чем в других цехах.
Так прошел без малого год.
И вдруг!
Город Перемышль76 несколько раз переходит из рук в руки.
Обозный завод «обновили».
Вместо ОПОЛЧЕНЦЕВ прислали ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ РАНЕНЫХ.
Таким образом, отец уже под Перемышлем, УЧАСТВУЕТ В БОЯХ.
Около двух месяцев мы не получали от отца никаких писем. Наконец-то, пришло письмо. На конверте адрес написан не отцовским почерком. О чем только мать не передумала за ти секунды, пока она открывала конверт? В конверте письмо тоже написано чужим почерком.
Теперь уже ясно…
А дома, кроме мамы, одна лишь отцова мать, бабушка Этель‚ неграмотная по РУССКОМУ языку.
Вскоре пришла сестра отца, Аня. Она пришла и сразу же услышала их плач. Тут же прибежала к ним, взяла письмо и начала читать его вслух:
– Дорогая моя семья! Я раненый‚ лежу в госпитале.
– Ранен в ногу, врачи говорят, буду ходить.
– Пишет письмо сестра милосердия.
– Ревекка! Если можешь, приезжай.
– Ваш сын, брат‚ муж, отец Хаим.
– Для достоверности письмо подписал по-еврейски: ХАИМ.
– Адрес для писем: станция Желнино77 Нижегородской78 губернии, госпиталь, раненному солдату Фейгину Хаиму Моисеевичу.
Здесь же, в конверте, лежала «выписка из истории болезни» солдата Фейгина Х. М.
– РАНЕН В НОГУ, КОНТУЖЕН‚ БЫЛ ЗАСЫПАН ЗЕМЛЕЙ.
Так ЗАКОНЧИЛАСЬ читка письма.
Мать заявила, что она СЕГОДНЯ же едет к отцу. До прихода поезда – шесть часов.
Началось: выпечка‚ поджарка, все готовили маму в путь-дорогу.
Вечером мама уехала к отцу.
Примерно через две недели мы получили от неё письмо.
– Ничего нового, врачи гарантировали, что через полгода они его выпишут
Глава 10
Отец пролежал в госпитале на станции Желнино СТО СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ ДНЕЙ.
Как раз в тот день, когда ему стало получше, то тех, которые мало-мальски начали ходить, направили в свои ГУБЕРНСКИЕ госпитали. Их места заняли поступившие с фронта тяжелораненые.
Итак, отца определили в Орловский госпиталь ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ.
И если за время пребывания отца в Желнино‚ мать ездила к нему три раза‚ то за НОЯБРЬ И ДЕКАБРЬ 1916 года, и за ЯНВАРЬ и до 24 ФЕВРАЛЯ 1917 года мать была два раза.
Я был там, у него, всего один лишь раз – в 1917 году, с 25-го ФЕВРАЛЯ до 28-го, всего-то – четыре дня.
Но эти дни, особенно день 28-го Февраля79‚ день РЕВОЛЮЦИИ, день, который я провел, вместе с отцом, в городе ОРЛЕ, я буду помнить всю мою жизнь.
Дело в том, что 25 Февраля ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ солдат, в том числе и моего ОТЦА, КОМИССОВАЛИ и отпустили домой на ТРИ МЕСЯЦА.
На следующий день, 26-го утром, ему выдали документы. Потом началось получение обмундирования.
В госпитале нового обмундирования вообще нет. Поношенного‚ годного для носки‚ чтобы бы было, хотя бы в чем до дома доехать – тоже нет. А если подберешь из «рванья», так оно либо грязное, либо не по росту.
К концу дня‚ для этих двенадцати человек‚ начальство госпиталя, по договоренности с их сослуживцами, забрали у них вторые экземпляры шинелей, да одели их, отъезжающих.
Забрав свои пожитки, мы с отцом пошли на квартиру к его лучшему другу Нисону80 Брискину81, по-русски Анисиму82, проживавшему здесь, на Волховской83 улице, с 1907 года. На первом этаже – два окна и входная дверь выходили на эту улицу. Между окнами – вывеска: «ВОЕННЫЙ ПОРТНОЙ», затем рисунок военного в форме офицера. «ПРИНИМАЮ ЗАКАЗЫ. А. БРИСКИН.»
