Возроди меня полностью

Едва я открываю глаза, как память взрывается воспоминаниями.

Доказательства здесь – в раскалывающейся голове, в кислятине во рту и желудке, в невыносимой жажде, будто о воде молит каждая клетка организма. Престранное ощущение. И отвратительное.

Но хуже всего – воспоминания, малочисленные, но четкие. Я помню все – как пила бурбон Андерсона, как лежала в нижнем белье перед Кенджи, и тут – я болезненно ахаю – всплывает картинка, как я раздевалась в душевой и предлагала Уорнеру присоединяться.

Я закрываю глаза – накатившая тошнота угрожает выманить наружу скудное содержимое желудка. Смертельное унижение затопляет меня с почти нереальной быстротой, пробудив абсолютное отвращение к себе, от которого мне не избавиться. Нехотя разлепив глаза, я вижу, что кто-то оставил мне три бутылки воды и две маленькие белые таблетки.

Я с благодарностью выпиваю лекарство.

В комнате еще темно, но ощущения подсказывают: день уже начался. Резко сажусь, и голова идет кругом: мозг раскачивается в черепе, как тяжелый маятник, и я будто покачиваюсь в такт, хотя и сижу неподвижно, упираясь руками в матрац.

Никогда в жизни, проносится в голове, больше ни капли. Андерсон был идиотом – это же кошмар какой-то… И только добравшись до ванной, я, похолодев, вспоминаю, что побрила голову.

Останавливаюсь перед зеркалом. Длинные волнистые пряди так и лежат на полу, а я с трепетом, ужасом и восхищением смотрю на свое отражение.

Включив свет, вздрагиваю – резкий блеск флуоресцентных ламп отдается новой болью в моей поглупевшей голове. Долгую минуту привыкаю к свету. Открыв душ, жду, когда потеплеет вода, а сама изучаю свое новое отражение.