– Ничего существенного, мадам главнокомандующая. Рады знакомству.
– То есть можно рассчитывать на ваше присутствие на симпозиуме? – уточняет она.
Новый легкий поклон.
–
– Это означает «да», – перевожу я.
– Сколько языков ты знаешь? – вдруг спрашивает Джульетта, обернувшись ко мне. Я так удивляюсь, что она заговорила со мной при всех, что забываю ответить.
Меня выручает Стефан:
– Нас учили разным языкам с раннего детства. Командующим и членам их семей очень важно общаться друг с другом…
– Оздоровление же хотело упразднить языки, – перебивает Джульетта. – Вроде велась работа над созданием универсального языка?
–
Джульетта невольно заинтересовалась, забыв свой гнев ровно настолько, чтобы восхититься огромностью мира. Я читаю в ее глазах желание отвлечься.
– А откуда вы родом? – как-то очень искренне спрашивает она. Что-то в ее голосе задевает чувствительную струнку в моем сердце. – Как назывались ваши страны до передела мира?
– Аргентина, – одновременно отвечают Николас и Валентина.
– Моя семья родом из Кении, – говорит Стефан.
– И вы бываете друг у друга в гостях? – Джульетта всматривается в наши лица. – Летаете на разные континенты?
Мы киваем.
– Ого, – тихо говорит она словно про себя. – Как это, должно быть, хорошо…
– Вы обязательно должны побывать у нас, мадам главнокомандующая, – улыбается Стефан. – Будем счастливы оказать вам подобающий прием. В конце концов, вы теперь одна из нас.
Улыбка Джульетты тает, выражение лица становится задумчивым. Она ничего не отвечает, но я чувствую, как в ней плещутся гнев и печаль.
Неожиданно она говорит:
– Уорнер, Касл, Кенджи!
– Чего?
– Да, мисс Феррарс?
Я лишь вопросительно смотрю на нее.
– Если мы закончили, я хочу поговорить с вами с глазу на глаз.
Я смотрю на них троих, ожидая согласия. Кенджи выпаливает:
– Э-э, да-да, без проблем.
– Разумеется, – отвечает Касл.
Уорнер вообще ничего не говорит и только глядит на меня так, будто видит насквозь, и я вспоминаю, как, голая, умоляла его, стоя под душем, а потом плакала в его объятиях и говорила, как соскучилась по нему, и трогала его губы…
