В Империи Лонг же всё совсем иначе. Диковинные деревья – не сильные и могучие, как у нас, а тонкие и изящные, как на тех древних картинах, завезённых из Империи Лонг. С грамот с этими картинами сыпался песок древности, но я прекрасно помнила: иным духом веяло от старинных изображений. Казалось, они нарисованы и написаны тончайшей изящнейшей кистью, но вместе с тем в их красоте скрывалась какая-то неприглядная правда – то, как проливал пот художник, рисовавший тонкие змеелюдские глаза, как он мучился, стараясь исполнить каждую чешуйку их лиц, спин и хвостов.
Конечно, настоящее походило на нарисованную сказку лишь отчасти. Тем не менее оставалось страшащее чувство чуждости, сокрытое где-то между пышных крон лонгских деревьев.
– Феникс, – окликнула его я. Пора бы прекратить саму себя пугать, засматриваясь во тьму, – а ты знаешь лонгский?
– Да, знаю, – кивнул он, оборачиваясь было, но поймав злобный взгляд Гили. – Прошу прощения…
– Ничего… пока, – шепнула Гили, сурово сощуривая глаза.
– И вообще, когда будет наша очередь греться у костра?! – возмутился Захария. – Вы зверолюдки, а мы мужчины: люди быстрее замерзают, я уверен.
– Закати губу, кабанчик, – съязвила Гили, переводя взгляд на него. – Хочешь на нас в одних рубахах попялиться, я уверена!
– Да что такого-то, у нас женщины в туниках ходят, и никто не жалуется…
– У беров другая культура, – произнёс загадочное слово Феникс. – У них по рубаху раздеваться не принято. Так что ждём… Так вот, о языках! – прервал он спор, прежде чем тот продолжился. – В походных сумках лежат волшебные амулеты, позволяющие понимать любой язык мира. Наденьте их, нам пригодятся.
– О, спасибо! – воскликнула Гили, тут же подскочив. Мех, что начинался ниже её колен, тут же встал дыбом от холода. – А откуда вы их достали?
– Моя семья обменивала драгоценности на рыбу, – сказал Захария, поднимая на верёвке свой кулон. – Так выглядит амулет, если что. Это на случай, если вы не догадались, что я не полиглот вроде Феникса.
– Какой глот? – усмехнулась Гили. Захария хотел было обернуться, чтобы что-то сказать, но ему по спине прилетела веточка. – Не смей!..
– Сама на…
– Не кричите так! – вполголоса оборвал их Феникс. Вокруг него грозно заплясали искры. – Мы и так развели костёр – ещё хорошо, что на него никто не пришёл. А вы тут разорались…
– Прости… – просипела Гили, шмыгая носом: похоже, у неё начался насморк.
– Я тут вообще не при чём… – пробурчал Захария, но продолжать не стал.
Наконец, когда с ссорами было покончено, мы начали отходить ко сну. Костёр пришлось потушить: Феникс прав, нас легко могут заметить разбойники. Наверняка здесь, как и в Берском Царстве, их расплодилось немало…
Распределив, кто когда будет сторожить, мы разошлись кто куда. Одежде предстояло провисеть на ветках всю ночь, чтобы просохнуть, поэтому первым спящим – Гили, Захарии и Фениксу – пришлось довольствоваться лишь теплом одеял. Феникс и Захария после долгих подколов решили спать бок о бок. Гили устроилась как можно дальше от юношей, у самой скалы. А я отправилась в караул: мне выпала «удача» охранять лагерь первой.
Поудобнее расположившись у берега реки, я слушала отзвуки Империи Лонг. Я никак не могла привыкнуть к новому слуху: теперь мне удавалось слышать на многие вёрсты. Ночью спалось с трудом: чуткое ухо улавливало каждый треск веточки, каждый шумный прыжок белки, свист падения каждого листочка. А здесь подобное и вовсе пугало. И успокоить себя нечем.
Страшно. Мир такой большой… А я такая маленькая. Как полевая мышь: мне раньше и впрямь казалось, будто на Звёздграде, моём золотистом поле, полном колосьев, оканчивалось всякое существование. А оказалось, что звери, деревья, горы и реки – их намного больше, и они бывают совсем странными.
Очень хотелось опустить стопы в реку: смыть мерзкую грязь, застрявшую между пальцев. Но я не решалась. Что творится под водой, я слышать не могла: а вдруг какая рыбёшка схватит за ногу и утащит в морское царство?
Шуршание. Вдруг на меня опустилось одеяло. Я непроизвольно вздрогнула – всё моё тело аж подпрыгнуло над землёй. Я обернулась, ожидая увидеть похитителя, но нет.
Это всего лишь Феникс. Едва сдерживающий смех.
– Ну ты смешная! Так испугалась! – проговорил он, прикрывая рукой рот.
– Вовсе я не смешная, это ты… – Я осеклась. Что-то в его удивлении заставило меня остановиться. – Ладно… Ты чего не спишь? Завтра наверняка ещё один день сплошной ходьбы…
– А тебе не нравится путешествовать? – полюбопытствовал он, опускаясь рядом. – Я же могу к тебе присоединиться, ты не против?
– Я? О, конечно нет, не против, – пробормотала я, смущённо отворачиваясь.
А вода всё журчала. Но отчего-то тише. Или мне показалось?..
– Так что? – напомнил он о себе. Я вновь вздрогнула.
– А… Нет, нравится, всё нравится, – затараторила я. – Просто ноги болят от ходьбы, даже когда они стали сильнее…
– А-а! Ну, я тоже больше любитель посидеть, полентяйничать, – улыбнулся он. – Как вот сейчас.
