С другой стороны, думать о себе, как о пешке, неприятно. И очень хочется доказать, что человек, пусть и не способный пережить тысячелетия, на что-то способен. Суашини веками попросту прятались, предпринимая осторожные и безуспешные попытки уберечь выявленных возрождённых… Что ж, с их продолжительностью жизни они могли позволить себе принять тактику выжидания. Погибли двое, десяток, сотня или тысяча — неважно, генокод Войтена продолжает распространяться по миру и рано или поздно удача улыбнётся. Вполне очевидно, почему именно сейчас Гэль и Фрейр начали активные действия — в любой момент охотники могут прийти к выводу, что отлавливать возрождённых поодиночке есть занятие малоперспективное. Да, ша-де-синн, если верить Гэль, уничтожают только тех, кто помогает суаши… только вот как-то уж очень настойчиво она повторяет эту мысль. Настолько настойчиво, что это кажется неискренним. Долго ли охотникам до понимания того, что
Отмахнуться? Вернуться к привычному существованию сельского экзорциста, написать пространный доклад для старого приятеля Зантора, неспешно воспитывать Ника, потихоньку отлавливать Рыцарей смерти и других тварей… возможно, что и этого-то делать не придётся, если Гэль и в самом деле сумеет получить контроль над порождениями Зла и нацелить их на защиту подопечных. Доживать отпущенные ему годы в мире и спокойствии, сидя у камина и вспоминая о былых героических днях.
И, заодно, вспоминая о том, как стоял на пороге величайшего приключения в своей жизни и… сделал шаг назад, боязливо захлопнув перед собой дверь.
Печально признавать, но это не союз. Союзниками могут быть равные или почти равные, они же с Ником не более чем временные спутники, проводники, нанятые для выполнения опасного дела. В любой стычке их роль — стоять позади и не попасть под удар.
Словно подслушав его мысли — а кто знает эту девчонку, может, и в самом деле подслушала — Гэль снова заговорила.
— Я понимаю, что риск велик. Если пожелаете, я сумею отблагодарить вас за помощь.
— Чем же? — не удержался от вопроса Руфус.
— Знаниями в тех области магии, с которыми ваши, Руф, соплеменники никогда не сталкивались. Безопасными маршрутами в полтора десятка миров и соответствующими ключами. Золотом, в конце концов. Вроде бы в вашем мире этот металл столь же ценен, как и здесь, не так ли?
— Заманчиво, — усмехнулся экзорцист. — Но я могу решать только за себя… и то лишь в пределах интересов Ордена. Мне могут запретить содействовать вам.
— Могут… если вы сочтете нужным доложить.
— Сочту, Гэль. Вы выполняете полученные вами приказы, но и у меня есть обязанности, которые я не имею права проигнорировать.
— Э-э… простите, наставник, — подал голос Ник, — а мы можем поговорить наедине?
Откровенно говоря, нечто подобное с минуты на минуту Руфус собирался предложить и сам. Пусть он и не готов был признаться в этом даже самому себе, но лично он решение уже принял. А вот Николаус… как ни крути, но он — представитель самой влиятельной из Семей, его слова если и не имеют официального статуса, но для Ордена будут всяко весомее, чем позиция никому не известного сельского экзорциста.
— Можете пройти в другую комнату, — милостиво кивнула Кетари. — Не сомневаюсь, вам надо посовещаться, подобные решения нельзя принимать исключительно на одних эмоциях.
Судя по выражению лица Ника, как раз одни эмоции его сейчас и переполняли.
— Идите, — усмехнулась хозяйка. — Я прослежу, чтобы наша гостья… не прислушивалась.
«Совещательная» комната на поверку оказалась спальней хозяйки дома. Было странно себе представить, что Кетари дель Рио, носительница одной из влиятельнейших фамилий Суонна, прозябает в столь скромном жилище. Тот же Ник, не имеющий своего дома и вынужденный снимать комнаты у зажиточной селянки, и то устроился получше. Его апартаменты, за которые — кто бы сомневался — платит дом Торрин, включали в себя куда больше жизненного пространства, чем эти три… ну или четыре, вряд ли больше, небольшие комнаты. Марла Кинни, заполучив состоятельного и, как и многие в его возрасте, не умеющего считать деньги клиента, сдала ему целый этаж доходного дома… видит Сирилл, удивительно, что не сдала его весь. И дело не в том, что в поведении Николауса столь явственно проступают черты характера человека, с рождения не имевшего финансовых трудностей. Торрины, как и многие другие Семьи, породили немало хороших воинов, способных, при необходимости, довольствоваться малым. Но то — при необходимости. А если таковой не наблюдается, то необходимо поддерживать престиж Семьи во всём, будь то дом, выезд[60], наряд или оружие.
