Кстати, вот ведь тема для размышления — откуда эти монолиты взялись? Использовать их начали лет через двадцать-тридцать после появления Сирилл. Поначалу это было уделом одиночек, искателей приключений — а Орден, в то время только народившийся, был больше озабочен проблемами выживания, чем научными изысканиями. В последующие годы и порождения Зла стали появляться всё чаще и чаще, так что не до исследований было. Каталогизировать и изучать камни Орден стал полутора десятками лет позже, когда вопросы удержания власти чуть отошли на второй план, уступив место задачам укрепления собственной мощи, немыслимым без расширения границ познания. Тогда же появилась теория, что богиня и создала монолиты, раскидав по территории Суонна без всякого видимого порядка. Её спросили. И она не ответила — как не отвечала и на многие другие вопросы. Богиня вообще не была склонна к просветительству, хотя кое-какие крупицы знания людям перепали. Методы активации монолитов, к примеру, она объяснила довольно подробно — только вот никто не мог сказать, какие при этом Сирилл преследовала цели. Она поощряла дальние странствия, с интересом выслушивая рассказы вернувшихся путешественников, не обходя наградами тех, чьи истории показались ей наиболее занятными. Кто-то нашёл свидетелей, из числа стариков, утверждавших, что эти белые камни стояли на своих местах задолго до того, как богиня явилась миру. Но слова — всего лишь слова.
Так или иначе, но монолитов и в самом деле было немало. Одни позволяли добраться лишь до одного из соседних Слоёв, другие являлись настоящими перекрёстками дорог, третьи — несмотря на очевидные признаки, позволявшие относить камни к монолитам Портала — так и не удалось активировать, хотя эксперименты продолжаются до сих пор. По количеству доступных точек перехода с Суонном могла бы поспорить разве что Эллана — эльфам достаточно было вырастить священное дерево (это проделывалось очень быстро, чуть ли не за десяток дней) и дать ему, так сказать, созреть (что занимало лет сто), после чего в их распоряжении оказывался вполне работоспособный портал. Другое дело, что монолиты работали без особых ухищрений, в то время как с деревьями приходилось договариваться.
— О чём задумался? — прервал размышления экзорциста голос Клумма.
— О том, откуда взялись монолиты, — честно признался Руфус.
— Найдешь ответ, расскажи, — едко заметил Зантор. — Мы тебе памятник в Сольфелле поставим. Бронзовый. В общем, прости, друг мой, но я сейчас очень занят. Половина моих людей сейчас на Земле, все пытаются уловить проявление магических сигнатур чужака или стражей. Половина другой половины брошены на помощь орденским отрядам у северных болот, там идёт самая настоящая война. Завтра утром я тоже отправляюсь туда, и ещё надо сделать массу дел.
— Понимаю.
— И ты постарайся не терять время зря. Да, самое главное… Если сумеешь засечь чужака — не пытайся его захватить или убить. Ни в коем случае не пытайся, друг мой. Я достаточно высокого мнения о твоих способностях, но, боюсь, эта рыба тебе не по зубам. Да и вообще не знаю, найдётся ли среди нас достойный противник для этого существа? Мне бы не хотелось оплакивать твою смерть.
— Я буду осторожен, — усмехнулся Руфус. — Поверь, с годами собственная шкура становится заметно дороже.
— Что ж, желаю удачи, думаю, она тебе понадобится.
Шар погас. Некоторое время экзорцист разглядывал ставший прозрачным хрусталь, затем снова прижал к нему ладони, пытаясь вызвать на контакт Кетари. Тщетно. Попробовал снова, на этот раз сосредоточившись на образе Теодора. На какое-то мгновение ему показалось, что гладкая поверхность под пальцами стала чуть холоднее… но ощущение быстро прошло.
Странно всё это. Магия — штука нестабильная. К примеру, ледяная стрела, любимое оружие магов, могла выйти сильнее или слабее, в зависимости как от самочувствия или настроения самого мастера, так и от воздействия внешних факторов. В присутствии ламий создать ледяную стрелу вообще было довольно сложно, холоднокровные твари словно поглощали вкладываемую в боевое заклинание энергию. Хорошо, что против этих полуженщин-полузмей вполне годилось обычное оружие, способное поражать на расстоянии.
А магия дальней связи, заложенная в хрустальный шар, считалась одной из самых надёжных. Насколько Руфус знал, никому и никогда не удавалось заблокировать работу хрустальных шаров. Подразумевалось, что способность управлять магией дальней связи является для каждого мага константой, варьируемой в не очень широком диапазоне. Овеществлённые призраки справлялись с этим делом лучше, те же ламии — вообще блестяще. Теоретики допускали, что некий уровень способностей к дальней связи был и у Рыцарей Смерти, и у других порождений Зла. Правда, заставить Рыцаря Смерти служить человеку пока никому не удавалось, а вот «связать» ламию было делом не самым сложным.
