Тропа исчезла окончательно, поглощённая медленно, но верно наступающим болотом. Пожалуй, ещё год-два, и заставу придётся переносить ближе к опушке. Теперь ноги путников ступали по гати, поначалу выложенной явно недавно, а через сотню шагов — уже старой, собранной местами из массивных, покрытых мхом брёвен, неведомо в какое время доставленных сюда, местами из связок хвороста. Связки раскисли, удерживающие их веревки подгнили и готовы были расползтись в любой миг. Идти было трудно, ноги скользили, норовя отправить своего владельца в подёрнутую ряской дурнопахнущую жижу.
Увы, почти все монолиты располагались в местах, не слишком пригодных для регулярного посещения. Несколько раз Орден предпринимал попытки помочь тем, кого судьба, долг, честь или жадность зовёт отправиться в неведомые края. Вывезти монолиты в город или посёлок было попросту невозможно, они составляли единое целое со скалами, прячущимися в глубине болот, песков или — были такие на дальнем севере — нетающих льдов. Пробовали проложить к монолиту добрую дорогу, мощёную камнем или укреплённую магией, построить лагерь, поселить там стражу… да и тот же трактир, на пороге чужих Слоёв, представлялся нелишним. Но стоило кому-то из людей обосноваться в непосредственной близости от монолита, и волшебство странного камня исчезало. И более не возвращалось. После полудесятка подобных провалов Орден решил, что монолиты слишком уж ценны, чтобы продолжать рискованные эксперименты.
Что интересно — на всяких там порождений Зла эти правила не распространялись. Действующие монолиты притягивали к себе тварей, словно мух — блюдечко со сладким сиропом. Правда, эти создания не торчали столбами прямо у монолита, но те, кто слишком долго стояли у путеводного камня, ожидая откровения свыше, как правило, дожидались. И отнюдь не откровения.
В общем, путь к камню служители Ордена старались поддерживать в более или менее приемлемом состоянии, но этим дело и ограничивалось.
— Не знаю, как ламии, а эти кровососы меня сведут в могилу, — прошипел Ник, пытаясь веткой отмахнуться от тучи мошки, считавшей забредших в болото странников законной добычей. Ветка помогала плохо.
Юноша из богатой семьи, с детства великолепно сидевший в седле и способный в долю мгновения оценить достоинства и недостатки дорогой кареты, он абсолютно не умел ходить по дороге, не вымощенной камнем или, на худой конец, не утоптанной до почти каменного состояния ногами путников, тележными колёсами и магией служителей Ордена, денно и нощно проявляющих похвальную заботу о благоустроенности суоннских трактов. Вот и гать, доставлявшая Руфусу лишь известное беспокойство, для его молодого спутника превратилась в настоящую пытку. Уже пару раз потеряв равновесие и соскользнув с неустойчивых, но относительно надёжных бревен, Ник набрал полные сапоги воды. Противное хлюпанье свидетельствовало о том, что к мокрым ногам наверняка в ближайшем будущем добавятся и весьма неприятные мозоли. А попытки вести безнадёжную битву с мошкарой приводили к ещё большим проблемам в удержании равновесия.
К экзорцисту комары не подлетали ближе, чем на пол-локтя. Пока что парень этого не замечал — с наблюдательностью у него тоже было плохо.
— Если тебе мешают кровососы, — с лёгким налётом ехидства заметил Гордон, — то кто тебе мешает их разогнать? Ты же маг по крови.
— Когда в Академии давали уроки по воздействию на мелкую живность, — мрачно пояснил Николаус, — я, помнится, изучал содержимое винного погреба в одном кабачке. К слову, погреб там был весьма неплох, весьма.
— И очень помогает тебе это исследование? — вздохнул Руфус. — Ладно, слушай и запо… нет, лучше слушай и действуй. Левую ладонь к сердцу, правую подними над головой. Так, правильно, теперь вливай силу в правую ладонь с преобразованием потока в тепло. Это ты умеешь?
— Вроде бы… — без особой уверенности сообщил Ник. — Получается, чувствую жар. Макушкой.
— Нет, не так, а то облысеешь прежде времени. Не выпускай тепло из ладони, ощути горячий шарик у её тыльной стороны, у самой кожи, точнее, немного над ней. Готово? Теперь резко опускай правую руку перед собой, одновременно рассеивая жар. Так, словно у тебя в руке щит, который отрывается от кисти и летит вперёд, вверх, вниз — в общем, во все стороны. Ох…
Комаров сдуло. Руфусу показалось, что отдельные мошки, натыкаясь на корявые стволы деревьев, своими тщедушными тельцами пробивали кору насквозь, глубоко врезаясь в упругую древесную плоть. Ближайшая к путникам ива, словно под ударом ураганного порыва ветра, изогнулась, теряя листву. Пару чахлых кустиков выдрало из болотистой почвы с корнем.
Душу экзорциста кольнула острая игла зависти. Вот что значит быть магом по крови. Вернее, по изрядной доли этой самой крови. Да, он, Гордон, сумел был создать волну отражения и посерьёзнее. Только вот сил на это ушло бы не в пример больше. Да и готовить заклинание пришлось бы не так, затратив считанные мгновения, а копить в ладони тепло минут пять, а то и все десять. В реальной стычке кто ж даст противнику десять минут?
