— Ешь, да побыстрее. Хозяин твой чуть не затемно поднялся, всё с мужем моим рядится. Может, и не до тебя ему сейчас, но ты не рискуй.
— Да-да, госпожа… я уже… я сейчас…
Проглотив скудный завтрак, девушка оделась, тщательно стряхнула с плаща сухие травинки и двинулась навстречу неизвестности.
Всадник Фаррел Оррин окинул свою новоявленную рабыню, вышедшую к нему в новом образе, коротким взглядом и, чуть скривив губы, буркнул что-то вроде «сойдёт и так». Затем повернулся к угодливо улыбающемуся трактирщику.
— Припасы собрал?
— Всё, как пожелал господин, — Арт Мак Куилл попытался отвесить поклон, но, с учётом бычьей шеи и объёмного живота, этот жест вежливости вышел не сказать чтобы очень удачно. — Лошадка, скажу прямо, неказиста, но тут уж не осерчайте, иной-то и нету. Почитай, посланцы Его величества всех добрых коней забрали. Платили серебром, слова дурного не скажу, и цену дали верную. Да только теперь во всей округе поди сыщи лошадку. Эту вот, для вас, господин, почитай что от сердца отрываю. Нам ведь без лошади никуда…
Говорить он явно мог долго, переливая из пустого в порожнее, но Оррин резко махнул рукой, прерывая словесный понос.
— Я заплатил тебе достаточно, Мак Куилл, чтобы ты, если постараешься, нашёл себе другую лошадь. И другую телегу, хоть ты по забывчивости о ней и не упомянул.
— Да, господин, конечно, господин.
— Запрягли уже?
— Эй, Кевен! — рявкнул трактирщик, и в дверях таверны тут же нарисовался щуплый парнишка, босой, одетый в одну лишь длинную рубаху. Вихры пацана вполне были способны соперничать яркостью с пламенем, бьющемся в очаге. — Кевен, негодник, лошадь господина всадника запряжена?
— Да давно уж, — без особого пиетета заявил паренёк.
Лена отметила, что в лице мальчишки и, особенно, в цвете его волос проглядывается явное фамильное сходство с супругой почтенного трактирщика. Неудивительно, что парёнек не раболепствует. Он тут не столько прислуга, сколько, теоретически, наследник и будущий хозяин.
— Прикажете оседлать и вашего коня, господин? — этот вопрос Кевен адресовал уже Оррину.
Тот качнул головой.
— Запомни, малец, своим конём истинный воин всегда занимается сам. Ибо только себя потом сможет винить, если в бою ослабнет подпруга или собьётся попона.
Взглядом приказав Лене следовать за собой, всадник вышел во двор. Шагах в десяти от таверны стоял небольшой возок, в который была впряжена грустная и явно не отличающаяся ни силой, ни резвостью, лошадка. Лена не была знатоком лошадей, ей-то и верхом доводилось ездить от силы пяток раз, но при одном лишь взгляде на эту несчастную животину девушка поняла, что сколько бы Оррин за эту клячу не отдал, он явно переплатил.
В возок были загружены какие-то мешки, из-под которых выглядывал бок порядком закопчённого котла, что подразумевало предстоящие ночёвки в лесу. Видимо, Лене-Лавене придётся освоить искусство готовки на костре, вряд ли её хозяин, имея под руками послушную рабыни, снизойдёт до самостоятельного приготовления пищи.
— Твоё имя? — холодно поинтересовался Оррин.
— Л… Лавена, хозяин, — смиренно опустив глаза долу, ответила девушка.
Воин чуть приподнял бровь, то ли заметив заминку, то ли по какой другой причине.
— Лошадью править доводилось?
Вообще говоря, вопрос следовало бы отнести к категории «странных». В этом мире, не создавшем автомобилей и самолётов (первыми Лена управлять умела, пусть и на уровне классической «блондинки»), лошади и их более мелкие собратья вроде ослов являлись единственным наземным видом транспорта. Скорее всего, любой человек здесь, будь то ребёнок, нищий или женщина, если и не имел богатой практики управления гужевой повозкой, то, по меньшей мере, вполне владел теорией. Но подобные рассуждения сейчас Лену занимали в последнюю очередь. Вопрос задан — надо отвечать, а то вон, плеть у всадника в руке. Может ведь и огреть, чтобы место знала и на вопросы отвечала ещё до того, как хозяин их сформулирует.
— Не доводилось, хозяин, но я буду очень стараться.
— Тогда берись за поводья, да поживее, — сухо бросил Оррин.
По непонятным пока Лене причинам, всадник явно тяготился лишним временем, проведённым в этой деревне. Не прошло и пяти минут, как он взлетел в седло огромного вороного красавца, сделавшего бы честь и королевским конюшням, и, не оглядываясь на рабыню, направил коня по уходящей в сторону видневшегося вдалеке леса дороге. Как с явным облегчением решила Лена, лес был явно не тем, из которого её выпроводили свистом стрел и насмешками.
