Наверное, она сказала это слишком громко — кое-кто из посетителей заинтересованно повернулся в её сторону.
— Печально… — протянул незнакомец. — Может, имеется кто-нибудь, кто заботится о тебе?
«Интересуешься, нет ли у меня спонсора? — мысленно хмыкнула Леночка. — Ты им и станешь».
Начало разговора ей нравилось. Здорово, если этот мужчина и в самом деле готов ей помочь… знать бы, исходя из каких побуждений. Вряд ли исключительно из рыцарских чувств, скорее просто от скуки. Или девушка вызывает у искателя приключений родственные чувства. Или совсем не родственные… Да и плевать — если ради того, чтобы вернуться домой, необходимо будет лечь с ним в постель, то Леночка с готовностью продемонстрирует ему весь свой, не такой уж большой, опыт в этом деле. В конце концов, невинность осталась в десятом классе, так что не убудет. А защитник и помощник ей жизненно необходим.
— Если бы обо мне было кому заботиться, я не бродила бы по дорогам в таком виде, — невесело усмехнулась Лена.
И снова поймала на себе заинтересованные взгляды посетителей. В таверне стало заметно тише — уже изрядная часть гостей прислушивалась к разговору. Она заметила, как поморщился лысый, словно прозвучала некая непристойность. Хотя кто знает, может, по местным меркам, женщина не имеет права столь откровенно набиваться в содержанки… а девушка понимала, что именно этим она сейчас и занимается.
— Прости, но я ещё хочу узнать, — продолжал допрос потенциальный «спутник главного героя», — ты, случаем, не беглая? У тебя есть господин, которому ты должна служить?
— Нет! — она возмущённо вскинула подбородок, — Я свободна. Я никому не…
— Это хорошо, — прервал её мужчина.
Он встал и медленно оглядел всех собравшихся в зале. Лена вдруг почувствовала, как по коже пробежал холодок. Не слишком-то доброжелательным был этот взгляд. Появилось ощущение, что только что ею была допущена ошибка. Очень серьёзная ошибка, которая вполне может повлечь за собой весьма и весьма неблагоприятные последствия.
— Эта женщина дала четыре ответа, в чём призываю всех в свидетели. Она сказала, что у неё нет денег, нет родителей, нет защитника и нет господина. По праву, даруемому законом Идена Пятого Заступника, я, всадник[33] Фаррел Оррин, предъявляю на неё права.
— Этот закон не применялся уж лет двести, — буркнул лысый. Но, при этом, в глаза Фаррелу он не смотрел.
— Закон есть закон, — нравоучительно хмыкнул трактирщик, разглядывая Лену с откровенной насмешкой. — Я, Арт Мак Куилл, буду твоим свидетелем, всадник. Да и все здесь будут, вон хоть и Тристан, пускай ты ему и не нравишься. Баба сказала, никто за язык её не тянул.
— Ты же сам у неё последнюю монету и забрал, — не удержался от выпада лысый, вероятно, и бывший упомянутым Тристаном, — а то не знал?
— Денег у этой девки не было, — отрезал трактирщик. — То не монета, так… безделушка. А в законе речь о деньгах.
Лена лихорадочно пыталась понять, что же произошло. По всему выходило, что она, признавшись в своей полной беспомощности и в отсутствии покровителя, тут же этого покровителя заполучила. Только вот вряд ли речь пойдет о взаимоотношениях доброго дядюшки и любимой племянницы.
— Простите, господин…
— Ты будешь называть меня хозяином, — резко прервал её Фаррел. — И никак иначе. Все эти господа, — он обвёл рукой притихший зал, — явились свидетелями того, что ты не имеешь прав ни на свободу, ни на саму жизнь. Таков закон. Теперь ты будешь прислуживать мне. И молись Тевтату[34] или Эпоне[35], если я сочту, что ты стараешься недостаточно. А сейчас молчи, я не склонен к беседе.
Лена послушно заткнулась. В этой дикой стране служанку за непослушание наверняка могли наказать не только поркой, но и чем-то похуже. В конце концов, если возвышенные эльфы потчуют стрелами безобидную девчонку, которая не сделала им ничего дурного, то с чего бы людям вести себя лучше.
— Эй, Арт Мак Куилл, — всадник метнул в сторону трактирщика массивную серебряную монету, которую тот, проявив неожиданную для его туши ловкости, одним плавным движением буквально взял из воздуха. — Найди для этой оборванки какую-нибудь одежонку. В этом рванье она недостойна и дерьмо за свиньями убирать.
Немудрёная (а на взгляд Лены — так и вовсе несмешная) шутка вызвала взрыв хохота почти у всех собравшихся в таверне. Только бородатый Тристан, окинув всадника неприязненным взглядом, ограничился нарочито-сдержанным растягиванием губ в жалком подобие улыбки. Явно было видно, что Фаррел бородатому не просто не нравится, а вызывает прочти нескрываемую ненависть. Что-то пробурчав под нос, коротышка швырнул на стол несколько медных монет и вышел наружу.
— И пусть её запрут до утра, — добавил всадник. — Чтобы не удрала.
