– Мы можем ехать по двое, не больше. Стражники у ворот станут задавать вопросы всем мужчинам, способным держать оружие, то же самое будут делать и местные воины, если мы повстречаем их на улице. Если мы поедем вчетвером, они выхватят мечи, прежде чем спрашивать что-либо…
– Очень хорошо, – возразил Александр. – Мне бы первому не понравилось, если бы мои воины стали пренебрегать своими обязанностями.
Малвер бросил на меня быстрый взгляд и продолжил:
– У Фонтези здесь огромное влияние. Их воины, они повсюду… они могут ударить вас, мой господин, если им не понравится ваш ответ или тон, они могут полоснуть кинжалом или хлестнуть кнутом, если вы косо на них поглядите.
– А мое присутствие для вас… Я мог бы просто водрузить вам на голову корону и выкрикивать ваше имя, – подхватил я. – Я постараюсь изменить внешность. Нельзя, чтобы вас видели с эззарийцем. Если они узнают кого-нибудь из нас, всем нам конец.
Александр потянул свою лошадь за повод, словно собираясь развернуться и ускакать туда, откуда мы пришли, но он просто повернулся и немного отъехал от нас. Он долго думал, потом стянул завязку, удерживающую его косу:
– Вы не хотите, чтобы я сохранил достоинство.
– Мы хотим, чтобы вы сохранили жизнь.
Карн-Хегес был довольно крупным городом. Его постройки были раскиданы на пологом подножии широкого лысого холма на территории Базрании, сразу за границей Азахстана. Базранийцы были близкими родственниками дерзийцев, их объединяли кровные связи, культура, длительное союзничество. Но судьбу городов и деревень Базрании определил несчастный случай, связанный с убийством особы королевских кровей. Лет тридцать назад весь народ Базрании был обращен в рабство, а сама страна выжжена. Карн-Хегес остался цел благодаря окружающим его богатствам: золотым и серебряным копям, залежам соли, широким караванным путям, ведущим далеко на запад. Дерзийцам только пришлось заново отстроить его. Дядя Александра, лорд Дмитрий, сровнял с землей дворец правителя города, насадил головы местных дворян на колья городской стены, обратил в рабство народ Базрании и сказал, что это хорошо.
Мы выехали из тени высокой дюны, как раз когда длинный караван проехал по широкой дороге в сторону города, крыши которого уже вставали на западе.
Пока моя лошадь трусила рядом с остальными, я опустил пониже легкий шарф, закрыв им лицо, и начал превращение. Прежде всего глаза, эззарийцев обычно узнавали по тяжелым векам, от которых глаза казались немного раскосыми. Потом цвет кожи, даже среди жителей пустыни золотисто-красный оттенок кожи и отсутствие бороды бросались в глаза, мне же еще необходимо замаскировать королевское клеймо на щеке. Я представил себе эззарианские глаза и попробовал изменить их, чтобы они казались глазами другой нации: сделал веки тоньше, поднял внешний уголок глаза, изменил форму скулы и иначе расположил бровь. Для изменения цвета кожи я заставил себя расслабиться, обрат мелидду и убрал границы, отделяющие мою плоть от всего остального мира.
Я ощутил на лице и шее прохладное покалывание, которое опустилось ниже, захватило грудь и конечности, потом перешло в воздух вокруг меня, в одежду… Я улыбнулся неожиданно приятным ощущениям, которые принесло с собой превращение, потом заставил лошадь прибавить шаг. Я хотел показаться Александру неожиданно, чтобы понять, справился ли я с задачей.
Я узнал голос, который не слышал с тех пор, когда лежал, умирая, у Дворца Колонн. Я заставил свою руку отпустить нож и удержался от желания направить лошадь на юг, в сторону Кир-Наваррина.
– Ну так скажи мне, демон, – произнес я, скрипя зубами от его вызывающего тошноту вторжения. – Что за опасность ждет меня? Скажи мне, как ее зовут, если это не ты сам.
– Почему сейчас? Все эти недели я прислушивался к тебе. Оставил себя открытым, пытался поговорить, прийти к решению… – Оставил себя выставленным напоказ, открытым любому злу и испорченности. – Но ты так и не соизволил ответить.
