Мало. Может быть, я все еще оглядываюсь назад и не вижу главного из-за страха быть захваченным моим демоном. Осторожно, медленно, не веря, что я пережил самый опасный момент, я ослабил внутренние барьеры. Молчание Тишина. Никакого яростного демона. Никакого утаенного знания о Тиррад-Норе. Никаких ответов. То, что еще оставалось от Денаса, стало частью меня. Все остальное пропало. Теперь я знал, что чувствовал Горден, когда очнулся и обнаружил вместо ноги пустоту.
Я поднялся по склону холма, поросшего высокой травой, и спустился с другой стороны к озерам. В горле пересохло. Опустившись на колени, я погрузил руки в неподвижную воду. Когда я набрал пригоршню воды, чтобы напиться, отражения звезд замарали струйки крови. Только ощутив металлический привкус крови на языке, я понял, что творю… Смывать кровь прямо в водоеме и пить ту же воду… Эззарианские законы категорически запрещают это, ведь кровь и грязь помогают демонам захватить наши души. Я поспешно отдернул руки, отражения успокоились, и я увидел в воде себя, заслонившего добрую порцию звезд. Несмотря на волнение и страх, я решил узнать, на что же теперь похож, и вгляделся в свое отражение перестроенным взглядом Смотрителя, чтобы увидеть синий огонь и тьму за ним. Тьму…
И тут я захохотал, обхватив голову руками и прижимаясь лбом к земле. Правда ждала здесь, внутри меня. Напрасно я старался вернуть себя к мыслям о мире, который покинул, вспомнить все те важные вещи, которые волновали меня там. Но этому придется подождать. Ниель и сейчас касается меня, моих глаз и мыслей, они обращаются к нему, как венчики цветов обращаются к солнцу.
Он засмеялся, почти добродушно.
Я сложил руки на груди и совершил превращение. Потом я полетел над темной молчаливой землей к Тиррад-Нору. Он ждал меня на стене, как и всегда.
– Ты хорошо спал? – Утренняя прохлада и сырость просачивались через открытые окна и двери, когда я вошел в комнату. Ниель приветствовал меня поднятым бокалом.
– Ценю твое милостивое позволение провести ночь без снов, – ответил я, беря чашку ароматного чая с буфета, на котором были расставлены яства для утренней трапезы, способные удовлетворить любой вкус. Мы находились в той же комнате, что и в нашу первую встречу: высокий потолок с огромными окнами, выходящими в сад, каминная полка, из которой вырастали фигуры мужчин и женщин, и игровое поле, разложенное возле камина. – Я уже забыл, что такое спать по-настоящему.
– Наконец-то ты здесь, и я могу по-настоящему говорить с тобой. До этого момента мне приходилось использовать другие доступные мне способы. Ты слишком долго шел.
Когда он приветствовал меня вчера, стоя на стене, его неудовольствие было сильнее. Этим утром его слова были просто мягким упреком одного родственника другому. Сейчас он казался почти довольным, ведь я был здесь. Именно этого он и добивался.
– Некоторые дела требовали моего участия, – ответил я. – В последнее время повсюду возникали неожиданные сложности.
– И ты по-прежнему считаешь, что это моя вина.
Я посмотрел в его глубокие чистые глаза, так ярко выделяющиеся на морщинистом старом лице. Он был пресно осведомлен о моих убеждениях и моих надеждах… И моих страхах, которые я так глупо выставил напоказ. Лучше бы я держал их при себе.
