Кецаль не чувствовал страха за себя. Он давно перестал бояться смерти, прекрасно зная, что это врата в следующую жизнь. Мгновение поколебавшись и вспомнив наполнявшую сердце теплом и нежностью озорную улыбку Атль, он принял решение. Даже если его верных воинов и любимую женщину убьют, они все равно встретятся в других жизнях.
- Нет, - твердо сказал он и, повернувшись к императору, взялся за шершавую рукоятку меча.
- Нужно убираться отсюда и прорваться к войскам, - мелькнула мысль. - И увести Атль.
Кецаль улыбнулся натянувшим луки выкрашенным черной краской воинам-смертникам и позволил сознанию погрузиться в боевой транс.
- Я знаю, что ты думаешь, - сквозь гул крови в ушах услышал готовый дорого продать свою жизнь и жизни своих близких Кецаль. - Вы возродитесь в Свете. Это не совсем так. Убивать тебя никто не будет. Сразу. Наконечники стрел смазаны ядом, смешанным с кровью Ктулху. После смерти он пожрет ваши души. Если ты не подчинишься, тебя и твоих воинов ждет небытие. И Атль...
Чувствуя, как холод сковывает тело, Кецаль заглянул в глаза брата, все еще надеясь, что это дурная злая шутка, и прочел в них свой приговор.
Он встряхнулся и решился: - Я выпью эту гадость и прикажу сделать то же самое своим воинам. Не трогайте Атль!
- Да ты что, братец? У меня и в мыслях не было причинить ей боль... - криво усмехнулся император.
- Нужно выпить зелье и побыстрее добраться домой, - думал Кецаль, на негнущихся ногах приближаясь к алтарю-бассейну. - Вывести из города Атль и предупредить остальные легионы.
Он остановился возле кровавой купели. Возникший рядом верховный жрец сунул ему в ладонь маленький золотой кубок.
- Зачерпни и выпей, - просипел довольный поворотом событий Микистли. - И можешь идти. А завтра придется еще раз повторить.
Кецаль послушно наполнил кубок и проглотил оказавшуюся кисло-сладкой и отдающую металлом жидкость. Секунду ничего не происходило, а потом в его глазах взорвались кровавые брызги. Он рухнул на колени и согнулся. Желудок бился в спазмах, пытаясь отторгнуть яд. Но попытки организма были тщетны - зелье, попав в желудок, мгновенно всосалось в стенки и вошло в кровь. Кецаль выпрямился и сквозь багровую пелену с трудом разглядел как, вырываясь из купели и проходя через обступивших его жрецов, к нему тянутся призрачные черные щупальца, порождая в сознании ужасные образы и мерзкие, чуждые разуму атланта мысли. Через минуту, показавшуюся вечной пыткой, жрецы оставили его в покое, и Кецаль на подгибающихся ногах по ступеням направился к подножию пирамиды.
Он плохо запомнил как, несколько раз едва не сорвавшись, добирался вниз, как отдавал приказ воинам идти по одному к вершине и делать то, что прикажет император.
На заплетающихся ногах, с удивлением взирая на ставший мутным и багровым мир, он шел домой. Один раз попытался взлететь, но рухнул на плиты, в кровь разбивая колени. Крылья больше не держали его.
Почти потеряв ориентацию в красном тумане, он наконец добрался домой и бессвязно попытался успокоить перепуганную Атль. Ее глаза, полные слез и страха за любимого, уплывали куда-то за пелену. Кецаль рухнул на постель и забылся тяжелым, полным кошмаров сном.
Сознание возвращалось неохотно. Гудела голова и ломило кости. Во рту стоял металлический привкус крови.
- Атль, - позвал Кецаль и с трудом разлепил тяжелые веки. Протянул правую руку, нащупал нежную бархатистую кожу и подивился холоду тела девушки. Рука коснулась чего-то влажного, Кецаль повернул голову и почувствовал, как дыбом встают волосы. Возле него лежала мертвая Атль с перегрызенным горлом. Он сел и сквозь накатившие слезы безумным взглядом осмотрел когда-то бывшее красивым и совершенным безжалостно изуродованное тело своей любимой. Крылья сломаны, глубокие рваные раны от ударов острых когтей по всему телу, гортань перегрызена вместе с позвоночником, кое-где клыками вырваны крупные куски мяса. Рождая захлестывающий с головой ужас, пришло понимание. Кецаль вспомнил обрывки ночного кошмара, мольбы и полные боли крики Атль.
Он долго сидел на окровавленной, в клочья разодранной постели, с нежностью глядя в навсегда остановившиеся родные васильковые глаза на разглаженном смертью прекрасном лице, гладил золотые волосы мертвой девушки.
- Ты в Свете, - прошептал он.
