Повел ладонью, закрывая веки Атль, поцеловал холодный лоб. Рывком поднялся, чувствуя, как сознание неудержимой лавиной заполняет жгучая незнакомая ненависть. С кривой ухмылкой полюбовался на свое заляпанное кровью отражение в серебряном зеркале. Рассмотрел синеватую кожу, уплотнившиеся надбровные дуги и потускневшие крылья. Приблизил к глазам ладони и пошевелил пальцами, увенчанными длинными черными когтями. Ощупал языком острые клыки во рту, хмыкнул и вышел из спальни. Заглянул в комнаты слуг и, обнаружив их разорванными на куски, выбрался во внутренний двор и нырнул в бассейн. Смыв кровь, выскочил из воды. Подождал, пока стекут капли с поблекших крыльев. Зашел в дом, обернул вокруг бедер белый шелк кильтэ. Подпоясался мечом, вышел на улицу и, оттолкнувшись от черного гранита плит, взлетел. Поднявшись на десяток метров над землей, Кецаль сорвался вниз и тяжело приземлился. Крылья не справлялись с возросшей массой тела и стали какими-то чужими.
- Значит, теперь будем ходить пешком! - весело подумал он. Обвел двор глазами, в которых плескалось безумие и, расслышав знакомый шепот зовущих голосов, расхохотался. - Уже иду! Подождите немного...
Он припустил к пирамиде Луны, не обращая внимания на удивленные взгляды спешащих по своим делам атлантов.
Легионы встретили его молчанием. Неподвижно стоявшие тысячи измененных уродливых существ, бывших еще вчера прекрасными атлантами, безумно-веселыми глазами преданно смотрели на своего генерала. Кецаль засмеялся и, перепрыгивая через ступеньки, помчался к вершине.
- А вот и наш первый могучий титан, - увидев появившегося на краю площадки сильно изменившегося, но все еще узнаваемого брата, с улыбкой отметил император.
Но глаза Коатля не улыбались, а настороженно наблюдали за остановившимся рядом с троном изуродованным младшим братом. Довольный результатом верховный жрец подскочил со своей скамьи и, подпрыгивая от переполнявшей его радости, обошел вокруг улыбающегося Кецаля.
- Превосходно! Как мы и ожидали! Еще один кубок крови Ктулху и трансформация к завтрашнему утру будет завершена, - Микистли удовлетворенно потер руки и с улыбкой заметил: - Говорят, ночью в жилищах твоих воинов был большой переполох. Да и в твоем доме было шумно. Веселился?
- От души! - широко улыбаясь, ответил Кецаль, неотрывно глядя в расширенные глаза императора. И тихо добавил: - Которой у меня больше нет...
Чувствуя, как к нему тянутся невидимые черные щупальца из купели, а сознание наполняется гулом тысяч голосов Ктулху, он повернул золотоволосую голову к остановившемуся рядом жрецу и спросил: - Ты утверждал, что наш бог учит безжалостно уничтожать своих врагов?
Микистли, обрадованный тому, что новый адепт проникся учением Ктулху, важно кивнул, и его голова, срезанная молниеносным ударом черных когтей, покатилась по гранитным плитам.
- Так это правда!!! - прорычал Кецаль и, не обращая внимания на свистнувшие стрелы, устремился к купели.
Стрелы отскакивали от ороговевшей кожи, оставляя маленькие, быстро исчезающие ранки. Чернокрылые воины-смертники по приказу встрепенувшихся жрецов прекратили стрельбу. Кецаль подошел к алтарю, зачерпнул горсть крови проклятого бога и, повернув уродливое лицо к брату, оскалил острые клыки в жуткой улыбке, заставив Коатля содрогнуться и запоздало пожалеть о своем выборе.
- Ктулху говорит моими устами. Ты хотел войны? Ты ее получишь! Мы утопим этот мир в крови, братец!!!
Мечеслав очнулся и понял, что стоит на коленях на слепящем от яркого солнца снегу, а по щекам от боли чужих чувств стекают слезы. Расслышав позади скрип снега под ногами бегущих к нему с обнаженными клинками драконьих воинов, он резко вскочил и послал мысленный оглушающий своей мощью приказ: - Стоять!!!
Бойцы послушно остановились, настороженно поглядывая на возвышающегося рядом с командиром понурившегося монстра.
- Что вы сделали со вторым легионом? - спросил Кецаль.
- Уничтожили, - ответил Мечеслав, связавшись с отцом и мгновенно получив ответ.
- Сожгите останки. Кровь Ктулху в них. Если зверье вкусит плоть падших, то изменится.
Мечеслав медленно кивнул и спросил: - Чего ты хочешь?
- Смерти, - тихо прорычал титан. - Но Свет нас не примет. Если мы умрем, наши души сожрет Ктулху.
Титан с мольбой взглянул в глаза человека и попросил: - Дай нам забвение. Ты знаешь что делать...
Мечеслав минуту молчал, глядя в безобразное и искаженное болью, когда-то бывшее совершенным и прекрасным лицо Кецаля, и проронил: - Начинайте.
С трудом оторвал взгляд от бездны голубых глаз Кецаля и, направляясь к своим воинам, послал общий мыслеобраз: - Как только титаны окутаются полями стазиса [7], накладываем печати. Тяните энергию!
Дождавшись момента, когда столпившиеся титаны окутались багровым свечением, Мечеслав, до отказа накачанный магической силой, наложил шесть печатей и устало сел в ослепительно белый снег. Взял горсть холодных кристалликов и протер разгоряченное лицо. Дотянулся до разума отца.
- Что? - мягко спросил Мстислав, почувствовав настроение сына, все еще полное чужой боли.
