Возрождение полностью

Клавдий остался на месте, но верхняя половина его гибкого тела внезапно повернулась на сто восемьдесят градусов. Выпученный серый глаз уставился на Ненду.

- Пятьдесят процентов чего?

- Всего, что мы найдем на Марглоте. Это вдвое больше того, что ты обычно запрашиваешь, и впятеро больше того, что получаешь.

- Однако меньше, чем я хочу за полет туда!

При этом полифем не двинулся с места - лишь сжал кольца, опустившись ниже.

- Ты что, ничего не слышал о Марглоте? - спросил Клавдий.

- Да нет, много чего слышал. И что?

- А то, что из четырех кораблей, которые туда отправились, ни один не вернулся.

- Кто их вел?

- Так, любители. Мне и в подметки не годились.

- Ну ладно. - Ненда развернул кресло к пульту управления. - Окончательное решение останется за тобой. Если после Бозе-перехода тебе не понравится увиденное - сразу прыгай назад. Я люблю деньги, но не настолько, чтобы рисковать кораблем и своей шкурой. В общем, получаешь половину добычи. Или, в случае опасности, прыгаешь назад - и никаких к тебе претензий. Ну как, по рукам?

Огромный глаз затуманился, и даже его маленький собрат замедлил свое вращение. Клавдий застыл неподвижно, словно блестящая спираль из зеленого мрамора.

Наконец полифем кивнул.

- Мы заключим письменный договор и отправим копию в регистрационную палату на Курорте. Да, вот еще что. К Марглоту ведут разные пути. Те корабли наверняка шли кратчайшей дорогой, а мы сделаем крюк и подойдем сзади. У тебя достаточно топлива для многократных Бозе-переходов?

- Сколько угодно. А зачем?

- На обходной маршрут потребуется столько же времени, но мы потратим намного больше энергии. Я принесу все, что смогу, со своего корабля. Затем подпишем договор. Да, чуть не забыл!

- Ничего больше я тебе предложить не смогу.

- Я о твоем приятеле там, за дверью. - Полифем ткнул всеми пятью большими пальцами в сторону зардалу. - Даже если он и вправду подросток, я все равно не смогу нормально работать с ним рядом. Стоило бы отдать его на ярмарку - туда такого уродца точно примут. А если не хочешь, то хотя бы отсади своего дружка от меня. И чем дальше, тем лучше.

Пока центр связи корабля передавал текст договора с Полифемом в регистрационную палату, Луис Ненда отправился поговорить с Атвар Х'сиал.

- Ну что? - последовал безмолвный вопрос.

- Отлично, все подписано. Клавдий поведет «Все - мое» на Марглот.

- Вот так просто? И никаких особых условий?

- Ничего особенного. Правда, мне пришлось обещать ему половину всего, что мы возьмем.

- Половину?! Это ни в какие ворота не лезет! Вдвое больше, чем получит каждый из нас!

- Тут есть один тонкий момент. Что именно ты ожидаешь найти на Марглоте? Не надеешься, а ожидаешь?

- Понимаю. - Кекропийка уткнула хоботок в складки на подбородке и прохрипела: - Сстпр'цнт'ессл'зххчт.

- Сто процентов, если захочет? Вот-вот, и я так думаю. Мне тоже этого добра не жалко. А ты растешь, Ат. Я имею в виду человеческий язык. Чем скорее мы слетаем на Марглот и вернемся, тем раньше ты сможешь продолжить занятия с Тленной Омар.

- Да, действительно. - Кекропийка снова перешла на родной язык. - Тленна была лучше всех.

- Согласен - лучше всех. - Ненда задумчиво почесал низ живота. - Не то чтобы у меня была возможность сравнивать…

- Ты имеешь в виду уроки языка?

- Не совсем.

- Тогда что?

- Так, ничего… - Луис выскочил из каюты и поспешно закрыл дверь - нечего Атвар Х'сиал совать свой хобот в чужие феромонные сигналы!

Продолжительное ощущение невесомости означало либо движение по орбите в открытом космосе, которое могло продолжаться сколько угодно, либо свободное падение к какому-то притягивающему центру. В последнем случае все должно было закончиться довольно скоро, причем весьма неприятным образом. А поскольку падали путешественники с поверхности Ледяного мира, и вокруг царил абсолютный мрак, вариант с орбитой трудно было рассматривать хоть сколько-нибудь серьезно.

Ханс почти ничего не чувствовал. Единственным осязаемым предметом было обмякшее тело Бена в скафандре. Прижав его к себе посильнее, капитан с облегчением услышал протестующий стон.

- Где мы? Что случилось? Мать твою… Я, кажется, руку сломал. И ребра.