Мы играли с семи до половины одиннадцатого, с двадцатиминутным перерывом около девяти часов, когда Норм и Кенни сбросили с плеч гитары, выключили усилители и выскочили на улицу покурить. Для меня все эти часы прошли как во сне, так что я не удивился, когда во время одного из медляков — кажется, «Кто остановит этот дождь», — мимо провальсировали мои мама с папой.
Мамина голова лежала у отца на плече. Ее глаза были полузакрыты, а на губах блуждала мечтательная полуулыбка. Но папа глаз не закрывал и подмигнул мне, когда они проплывали мимо сцены. Я мог не смущаться из-за их присутствия: школьные вечера и танцульки Полицейской спортивной ассоциации на роллердроме в Льюистоне были только для школьников, но когда мы играли в «Эврике», в Клубе лосей или в Ассоциации ветеранов в Гейтсе, там всегда было полно взрослых. Единственное, что было не так с этим первым выступлением, — то, что хотя на него пришли многие подруги Астрид, самой ее не было.
Мои предки ушли рано, и Норм отвез меня домой в старом микроавтобусе. Мы все были опьянены успехом, смеялись, вспоминали прошедший вечер, и когда Норм протянул мне десятку, я не понял, к чему это он.
— Твоя доля, — сказал Норм. — Нам заплатили пятьдесят баксов. Двадцать мне, потому что автобус мой и я солист, а вам всем по десятке.
Я взял ее, все еще чувствуя себя как во сне, и открыл боковую дверь левой рукой, которая до сих пор ныла.
— Репетиция в четверг, — сказал Норм. — В оркестровой после уроков. Но я не смогу отвезти тебя домой. Отец хочет, чтобы я помог ему красить дом в Касл-Роке.
Я сказал, что ничего страшного: если Кон меня не подвезет, я проголосую. Большинство из тех, кто ездит по Девятому шоссе между Гейтс-Фоллз и Харлоу, знают меня и не откажутся помочь.
— Тебе надо поработать над «Кареглазой». Ты здорово отставал.
Я сказал, что поработаю.
— Джейми, и знаешь что?
Я взглянул на него.
— В остальном ты играл нормально.
— Лучше Снаффи, — подтвердил Пол.
— Намного лучше, чем этот тормоз, — добавил Кенни.
Это почти компенсировало отсутствие Астрид.
Папа уже ушел спать, но мама сидела за кухонным столом с чашкой чаю. Она переоделась во фланелевую ночную рубашку, но не смыла косметики, и я подумал, какая она хорошенькая. Когда мама улыбнулась, я заметил слезы в ее глазах.
— Мам, что с тобой?
— Ничего, — сказала она. — Я просто рада за тебя, Джейми. И немного боюсь.
— Не надо, — сказал я и обнял ее.
— Ты же не начнешь курить с этими парнями? Обещай мне.
— Мам, я уже пообещал.
— Обещай еще раз.
Я повиновался. В четырнадцать лет давать обещания не сложнее, чем вспотеть.
Наверху Кон читал в своей постели научную книжку. Мне было трудно поверить, что кто-то может читать их для удовольствия (особенно такой крутой футболист), но Конни вот мог. Он отложил ее и сказал:
— А ты ничего так играл.
— Откуда ты знаешь?
Он улыбнулся.
— Заглянул туда на минутку. Вы играли эту придурочную песню.
— «Дикарку».
Можно было даже не спрашивать.
В следующую пятницу мы выступали в Ассоциации ветеранов, а в субботу играли на школьных танцах, где вместо «Я не буду больше выедать себе сердце» группы «Раскалз» Норм спел «Я не буду больше выедать тебя, солнце». Наши дуэньи-взрослые ничего не заметили – они вообще никогда не обращали внимания на слова, — зато молодежь заметила и оценила. Благодаря своим размерам школьный спортивный зал служил сам себе усилителем, поэтому шороху мы наводили будь здоров (особенно на таких громких песнях как «Люби меня»). В общем, перефразируя «Слейд», мы были шумные ребята. Во время перерыва Кенни вместе с Нормом и Полом отправились в курилку, и я пошел с ними.
Там уже стояли несколько девиц, включая Хэтти Грир, которая шлепнула Норма по заду в день моего прослушивания. Она обняла Норма за шею и прильнула к нему. Засунув руки в ее задние карманы, тот прижал ее еще сильнее. Я старался на них не пялиться.
— Джейми? – робко окликнули меня сзади.
Я обернулся. Астрид. На ней была прямая белая юбка и синяя блузка-безрукавка. Ее обычно забранные в строгий школьный хвостик волосы сегодня были распущены.
— Привет, — сказал я. И, решив, что этого мало, добавил:
— Привет, Астрид. Я тебя в зале не видел.
— Я опоздала, потому что пришлось ехать с Бонни и ее папой. Ребята, вы просто супер!
— Спасибо.
Норм с Хэтти энергично сосались. Норм целовался шумно, чем-то напоминая мамин «Электролюкс». Поцелуями у них дело не ограничивалось, но Астрид, казалось, ничего не замечала. Ее блестящие глаза ни на миг не отрывались от моего лица. В ушах у нее были сережки-лягушки. Синие лягушки, в тон блузке. В такие мгновения подмечаешь все детали.
Кажется, она ждала, что я скажу что-нибудь еще, поэтому я развил свою предыдущую фразу:
— Спасибо большое.
— Ты будешь курить?
— Я? – У меня мелькнула мысль, что Астрид — мамина шпионка. – Я не курю.
— Тогда проводишь меня назад?
Я проводил. От курилки до черного хода в зал было четыреста ярдов. Жаль, что не четыре мили.
— Ты одна или с кем-то? – спросил я.
