Преисподняя, куда это нас занесло?.. Я еще и телепортировалась на автомате? Греческий сквер… Какого черта, что я здесь забыла?
– Лина… Держись. Обними меня за шею. Молодец. Пойдем. Ага…
– Пойдем… – согласилась она еле слышно. И перенеслась.
Алексей бережно уложил ее на собственную постель.
Но боль уже уходила, быстро и бесследно. Боль от побоев, от растянутых до дрожи мускулов, от ожога. Не ее боль. Но ощущалась как своя.
Пррроклятье! Что за силы закачал в нее Вадим? Ведь так и спятить недолго.
– Лина, ну-ка выпей. – Алексей поднес к ее губам резко пахнущую жидкость в мерном стаканчике. Обезболивающее?!
Феникс отвлеклась от своих невеселых мыслей и спросила:
– Ты умеешь готовить зелья?
Да… Когда она думает, что знает своего подопечного уже достаточно хорошо, что у него больше нет секретов, он тут же преподносит ей очередной сюрприз!
– Умею, умею. Пей давай.
Лина отстранила стакан.
– Не стоит. Все в порядке.
– В порядке?! – Алексей недоверчиво поднял брови. – Ты же только что чуть не умирала. Тебе же больно, я вижу!
– Я в порядке. Это не моя боль.
– Что?
– Ты спрашивал, как я заглянула в твою память? Вот так! Прикоснулась – и как провалилась.
Юноша поспешно отнял свою руку.
– Я не знал, что ты это умеешь. – Голос его зазвучал как-то напряженно.
Настороженный, испытующий взгляд. Да уж, можно понять. Блин, сама она такого умельца просто прирезала бы, чтоб не лез куда не просят. Неудивительно, если Алексей теперь начнет от нее шарахаться.
– А я и не умела. Это Вадимова награда, черт ее возьми совсем!
Поморщившись, она снова осторожно потрогала свои губы.
– Зою видела? – вдруг спросил юноша, не глядя ей в лицо.
– Ага. Как догадался?
Чуть отвернувшись, он повторил ее жест, коснувшись губ кончиками пальцев.
– По лицу только она била… Черт! – Алексей нервно вскочил, не зная, куда девать глаза. – Проклятье! Это что, это всегда действует?!
– Вряд ли. Да нет! – утешила его Лина. – Мы с тобой… ну столько раз уже, а твои воспоминания я вижу второй раз. Может, это действует, только когда объект на нервах?
Алекс вопросительно приподнял бровь.
– Прошлый раз явился Вадим, – пояснила Лина. – Сейчас – Зоя. Нервы помотали по полной.
– Ну, может, и так, – согласился Алекс и вдруг улыбнулся, правда как-то бледно, словно через силу. – Или когда объект под алкоголем…
– Точно! – Лина села на постели, обрадованная догадкой и тем, что Алексей не злится. – Это как раз общее в обоих случаях. Лешка, ты гений!
– Серьезно? – усмехнулся тот. – Ясно…
И осторожно, проверяя, коснулся ее руки…
– А сейчас?
Лина прислушалась к ощущениям.
– Ничего.
Бывший светлый выдохнул и после недолгой паузы вдруг покачал головой.
– Больше никогда не прикоснусь к спиртному.
Феникс виновато тронула его взъерошенные волосы. Тяжелый выдался вечерок…
– Прости, я не нарочно.
– Дело не только в этом. – Уже не напрягаясь, Алексей обнял ее и спрятал лицо в шелковую черную волну волос. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. Мы когда-то с Вадимом…
Он замолк на полуслове и резко выдохнул:
– Видеть его таким сегодня – это страшно.
– А каким он был раньше?
– Дим? Ну…
Дим…
Они всегда были вместе, Вадим и Алексей Соловьевы, Дим и Леш, как их звали друзья. Они всегда были дружны. С детства.
Тебе два годика, ты уже понимаешь, что в мире есть не только она – теплая и ласковая, с которой так уютно. Мама. Ты понимаешь, что мир намного шире, потому что с тобой рядом появляется кто-то еще – большой человек с очень сильным и добрым голосом, от которого сразу хотелось засмеяться и протянуть ручки навстречу. Это папа. Иногда – женщина с лицом в складочку. Бабушка.
И еще кто-то. У него блестящие глаза, и появляется он не так, как остальные – из тучки. И рядом с ним всегда что-то веселое. Бабочки. Пушистый котеночек. Розовый пищащий шарик, в который надо ткнуть пальчиком – и он превратится во что-нибудь новое. Так весело!
– Вадик! Ну я же просила не переноситься в манеж братика!
– Ну ма-ам…
– Вадик… Леша ведь еще маленький. Он пока не умеет играть.
– Мам, он же все понимает! Вот смотри, видишь, он их ловит, бабочек, видишь? Ну мама-а-а-а-а!
Тебе четыре, и вы с братиком вовсю играете в прятки.
Ты прячешься в папиной лабол… рабор… в папиной комнате со всякими баночками, потом на голубятне… на чердаке… под столом на кухне – мама ахает и хватается за серебряный ножик, сердится, а потом смеется и говорит, что два сына-мага точно вгонят ее в гроб… Ты прячешься везде. Но он везде тебя находит – словно чувствует…
Тебе почти пять, и вы одни дома, папа снова улетел кого-то проверять, мама с бабушкой, кажется, у врача… Вы совсем одни, и очень гордый тем, что он старший, Дим заставляет съесть манную кашку всю до крупинки и, совсем как мама, довольно ерошит тебе волосы.
– А ты? – Димкина порция каши почти вся остается на тарелке.
– А я потом.
– Что? Вредина!
– Сам такой!
– А старшие должны младшим пример показывать! – Нет, ты прекрасно знаешь, что Дим с манной кашей не очень ладит, но… но… обещал же!
– А младшие не должны вредничать, а то им мультики не включат!
– А… а я сам умею! Они по седьмому каналу идут!
