– Не уверена, что вообще теперь смогу спать, – задумчиво ответила молодому человеку и тут же перескочила на другой, значительно более важный вопрос:
– Что вам вчера удалось найти в записях? Есть что-нибудь интересное?
– Кажется, мы находимся в доме чокнутого мага, – показавшись в дверях, пробубнила Камилла, потягиваясь. – Никаких четких описаний ритуалов нет, но очень много размышлений о том, как обрести силу здесь.
– И все? – изогнув одну бровь, уточнила у девушки.
– Есть еще кое-какие записи о проводимых экспериментах, но отрывками. Ничего конкретного, – продолжила свой рассказ хэлла. – Только в моей голове не укладывается: где он их проводил?
– Ты права, – почесав переносицу, протянула, – когда мы попали в дом, он мало чем походил на пристанище мага, тем более практикующего.
– Я могу ошибаться, – задумчивым тоном заговорил Анрики, – но если он маг, то наверняка спрятал свою лабораторию от посторонних глаз? Даже если, как говорит Авейра, дом от внимания повелителя защищен, то он в любом случае виден с дороги. А разве магия не привлечет внимание путников, иногда проходящих мимо?
– Ты прав, – лицо Камиллы озарилось догадкой. – Нужно искать потайную комнату или ход, скрытый от глаз. В записях было кое-что об этом, но я как-то не обратила внимания!
Девушка скрылась в доме, но уже через считанные секунды вернулась обратно с небольшой стопкой листков. Быстро перебирая их со словами «это не то», «нет», «да где же он?», она перелистывала пожелтевшие от времени страницы.
– Вот! – потрясла в воздухе одним из многочисленных исписанных мелким витиеватым почерком листков бумаги. – Смотрите!
Я подошла к своим приятелям и вгляделась в страницу, на строчку, куда указывал палец хэллы. С местным языком я познакомилась только вчера, поэтому на прочтение строчки у меня ушло не меньше минуты. Все это короткое для меня и длинное для нее время, девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, так и норовя что-то сказать, но сдерживаясь.
Строка, на которую указывала девушка, гласила: «Эксперимент двадцать провалился. Объект умер. Предварительная версия неудачи – неподходящие условия содержания». Из всего это я поняла лишь одно – маг проводил испытания на душах, и от этого у меня в груди зародилось мерзкое чувство.
– Чудовище, – буркнула, скрестив руки на груди, желая отгородиться от образов, вызванных прочитанным.
– Авейра, – серьезно посмотрела на меня Камилла, – ты не на то обратила внимание.
Вопросительно взглянула в глаза девушке. Если честно, до меня действительно не дошло, на что указывает хэлла. Это существо ставило эксперименты над душами, двадцатый его опыт провалился. Страшно представить, сколько душ он загубил.
– Значит, место, где он проводил свои опыты, – подытожил Анрики, не обращая внимания на наши с хэллой переглядывания, – непригодно для длительного содержания душ. У меня есть предположение.
– Какое? – лучезарно улыбнувшись, Камилла перевела нежный взгляд на возлюбленного. Мое сердце от такого взгляда защемило, перед внутренним взором возникли синие глаза Бранда и сдержать тяжелого вздоха мне не удалось.
– Сарая здесь нет, – твердо сказал молодой человек, но потом все же добавил, – если он не спрятан магией. Так что нужно искать подвал или нечто подобное.
– Идеально, – разворачиваясь, Камилла быстро вбежала в дом и внимательно оглядела пол. – Подвал! Не видно с улицы, но защищен от владыки так же, как и дом.
Нашли подвал мы довольно быстро, но это и не удивительно – втроем же рыскали, да и площадь дома была маленькой. Спускаться в темный проем, из которого веяло сыростью, холодом и мерзким запахом гниения, мне не хотелось. К горлу подступила тошнота, и отступив на шаг, я облокотилась на печь.
– Я сам, – отодвинув от проема Камиллу, проговорил Анрики и аккуратно спустился вниз. – Эйра, может, наколдуешь мне свечу? Или хоть какой-нибудь светильник?
Выполнив просьбу парня, вышла из ставшего мне ненавистным дома. Перед глазами то и дело вспыхивали картины жестокости – услужливое воображение показывало всевозможные варианты убийств. Сдержать рвотный позыв мне не удалось, удушающий запах гнили все еще мерещился мне, заставляя мой пустой желудок выворачиваться наизнанку.
«Авейра, – позвал меня дракон спустя полчаса, когда я сидела на максимальном расстоянии от дома так, чтобы не терять его из поля зрения. – Жестокость существует во всех мирах, в том или ином ее проявлении».
– От этого, – прохрипела я севшим голосом, – она не становится менее ужасной и более приемлемой.
«Попытайся не принимать все так близко к сердцу», – мягким тоном проговорил Фламмен.
