— Я рада, что ты решил заняться спортом, но почему именно бокс? А если тебе отобьют голову?
— Но аники… — попытался парировать маленький культовый персонаж.
— Мой брат — настоящий бака, и в его голове костей больше, чем мозгов!
Хватит, Чико-тян, такими фразами ты ранишь сердце братика! Стоп, я же это придумал!
Поток вопросов и желающих расписаться в собственной некомпетентности (читай — найти ошибки в идеальном доказательстве) дедов иссяк, и я проговорил то, без чего японский школьник обойтись не может:
— Пользуясь случаем, я бы хотел от всего сердца поблагодарить школу Уцуномия Йохоку и лично Араки-сенсея, который привил мне любовь к царице наук — математике.
Два важных мероприятия на один день назначать нельзя, поэтому, покинув университет в сумерках, мы вернулись в гостиницу, обнаружив там сидящих у камина в фойе, вернувшихся с курорта друзей. Лица мрачные, особенно у Хэруки — значит про Индию уже знают. Попрощавшись со взрослыми, присоединился к ребятам, и мы немного погрустили вместе, вскоре переключившись на более приятные темы — пересказ их горнолыжного отдыха.
Последний этап олимпиады прошел как обычно, только индийской делегации на месте не оказалось — уехали. Не олимпиада, а игра на выбывание, блин! Закончив, сдал листочки и как на крыльях вылетел в коридор — наконец-то эта пустая трата времени закончилась! На студенческие олимпиады не поеду, сославшись на то, что с доказанной Фермой за плечами участвовать наравне со всеми — несправедливо. Сразу так сделать было нельзя — и учителя обидятся, и народ подумает, что Иоши зазнался. А теперь, с двумя первыми местами в «индивидуальном зачете» и наработанной репутацией, можно.
Заехав в гостиницу переодеться, успел посмотреть обеденные новости. В Литве военное положение и комендантский час, по улицам ходят красноармейские патрули, репортер рассказывает о тоталитаризме и попрании свобод. Эх, классика! В Пенджабе примерно то же самое, только в исполнении «Голубых касок», а репортер рассказывает про жестокость индийских властей, которым теперь должно быть очень стыдно, ведь «ядеркой» в Пенджабе и не пахнет. Архитектор этого замеса сейчас или очень доволен — этого и добивался — или очень расстроен, если рассчитывал на другой результат. «Игроки» херовы, им чем больше в мире проблемных мест, тем удобнее бабло и власть перераспределять в свою ползу. Про «быдло» думать и не пытаются — оно же само виновато, что такое ленивое, необразованное и годится только в качестве рабочей силы или украшающего передовицы «фарша» на асфальте.
Всю дорогу до резиденции посол Имамура грузил нас с дедушкой подробностями биографии королевской семьи. Нормальная биография, вполне монаршая — маленький Карл XVI Густав учился в интернате Сигтуны (придется сказать, что это очень хороший городок — гайдзинскому королю будет приятно), потом служил в разных родах войск и много тусовался по стране, посещая все подряд — от заводов до ферм, чтобы больше знать о жизни подданных. После коронации поехал по стране еще раз — это называется «эриксгата», местная традиция, уходящая корнями в Средневековье.
Полная хрень на самом деле, с таким же успехом будущий король мог бы сидеть дома и играть в «Нинтендо» — все равно страной рулит парламент, а Карл тащит чисто представительские функции. Нет, так-то какая-то власть у него есть, но это как с нашим Императором — в конституции не прописано, но ты же не хочешь обидеть Его Величество? Давай, подчиняйся.
Королевская резиденция — Дротнингхольм — меня немного разочаровала: я рассчитывал на замок, но нас привезли к дворцовому комплексу общеевропейского вида. В наличии отвратительно-геометрический парк, полный прямых линий, обладающий фонтачиками и — венец гайдзинского безвкусия — прямоугольно подстриженными кустами. Аоки-сенсей, хорошо, что вы не видите этого ужаса!
— Этот сад ужасен, — тихонько поделился со мной мнением дедушка Наоки.
— Кто вообще придумал стричь кусты вот так? — согласился я с ним.
Имамура-доно сохранил дипломатический нейтралитет, а провожающие нас служащие дворца шепот не слышат — они на почтительном удалении держатся.
Зазнавшийся гайдзинский король встретил нас не на крылечке, а в «бохатом» фойе. Очень много лепнины и позолоты, и это лишает дворец уникальности, напоминая, что это — постройка функциональная, пусть и очень дорогая. Поклоны, вспышки камер допущенных до такого-то мероприятия журналистов, и мы отправились ужинать в пугающе-огромной столовой, рассевшись за здоровенным столом. Приходится повышать голос, чтобы сидящий на другом конце король в виде очкастого подтянутого мужика средних лет — тридцать четыре годика монарху всего — меня слышал.
— Ваше почтение к истории вызывает у меня глубокое уважение, — спинным мозгом отвешивал я англоязычные комплименты вотчине Карла. — Подумать только — почти тысячу лет назад у вас уже была письменность и торговая гильдия!
Сидящий справа от меня дедушка пнул меня по голени, однако Его Величество иронии не понял:
— Всем, что у нас есть, мы обязаны нашим великим предкам.
