Чубакка недовольно проворчал.
— Нет, — Лея отрицательно покачала головой, — мою безопасность никакой силой не обеспечить. Есть только одна возможность — убедить ногри в том, что они могут мне доверять. И для этого я прежде всего должна сдержать данное обещание.
— С дройдом не будет проблем, — решил Хабарух. — Я подведу свой корабль к борту вашего для стыковки.
Лея включила микрофон передатчика.
— Прекрасно, — сказала она, — я также захвачу саквояж с одеждой и личными вещами, если это можно. Кроме того, комплект анализатора воздуха и почвы, чтобы проверить, нет ли в них чего-то опасного для меня.
— Там, где мы будем, и воздух, и почва опасности не представляют.
— Я вам верю, — ответила Лея, — но я несу ответственность не только за свою безопасность. Внутри меня две новые жизни, и я должна оберегать их.
Из переговорного устройства послышалось шипение:
— Наследники лорда Вейдера? Лея помедлила с ответом, но генетически, если не теоретизировать, это вполне соответствует истине.
— Да.
Новое шипение из динамика:
— Вы можете взять с собой все, что пожелаете, хотя должны позволить мне просканировать вещи. Вы берете оружие?
— Свой Меч, — ответила Лея. — На вашей планете есть животные, которые настолько опасны для меня, что потребуется бластер?
— Таких теперь нет, — мрачно сообщил Хабарух, — но против Меча тоже нет возражений.
Чубакка что-то прорычал тихо, но не скрывая злобы, его безобразно искривленные когти непроизвольно задвигались, то высовываясь, то убираясь в оболочки на концах пальцев. Он был, как внезапно поняла Лея, на грани потери самообладания… и, возможно, готовности взять дело в свои громадные лапы…
— В чем проблема? — требовательно спросил Хабарух.
У Леи засосало под ложечкой. Честность, напомнила она себе.
— Моему пилоту не нравится идея моего путешествия с вами без него, — призналась она. — Он обладает… Ну, вряд ли вы сможете это понять.
— Он пожизненно предан вам?
Лея, прищурясь, уставилась на динамик. Она не ожидала, что Хабарух даже слышал о пожизненной преданности вуки, тем более знал о том, что это такое.
— Да, — ответила она. — Сначала это была преданность только моему мужу, Хэну Соло. Во время войны Чуви распространил ее на моего брата, и меня.
— А теперь еще и на детей, которых вы в себе носите?
Лея взглянула на Чубакку.
— Да.
Переговорное устройство замолчало на добрую минуту. Сторожевик продолжал приближаться к ним, и Лея вдруг заметила, что крепко вцепилась в подлокотник кресла, пытаясь понять, о чем задумался ногри. Если он рассматривает возражения Чубакки как вероломное нарушение их соглашения…
— Понятия чести вуки равнозначны нашим, — сказал наконец Хабарух. — Можете взять его с собой.
Чубакка издал гортанный рокот, выражая удивление, удивление, которое быстро превратилось в подозрение.
— Тебе больше понравилось бы, если бы он потребовал, чтобы ты остался на "Соколе"? — возразила Лея. Ее собственное удивление уступчивостью ногри уже потонуло в удовлетворении тем, что проблема разрешилась так просто. — Подумай хорошенько.
Вуки снова заворчал, но было ясно, что он скорее отправится вместе с ней в западню, чем позволит ей оказаться в ней одной.
— Спасибо, Хабарух, мы принимаем условия, — сказала Лея ногри. — К тому времени, когда вы причалите, мы будем готовы. Кстати, много ли времени займет путешествие в ваш мир?
— Примерно четверо суток, — сказал Хабарух. — Для меня большая честь ваше присутствие на борту моего корабля.
Переговорник замолчал. Четверо суток, подумала Лея, и по ее спине пробежали мурашки. За эти четыре дня надо узнать все, что можно, о Хабарухе и расе ногри.
И подготовиться к самой важной дипломатической миссии, какая выпадала на ее долю в жизни.
Как она ни старалась, за время путешествия ей мало что удалось узнать о цивилизации ногри. Хабарух не был расположен к откровенности и проводил время либо в герметически закрывающейся кабине, либо в своей каюте. Время от времени он заходил к Лее поговорить, но беседы были короткими и неизменно оставляли у нее чувство неловкости от того, что он продолжал терзаться сомнениями в правильности собственного решения доставить ее на родную планету. Когда они договорились об этой встрече на планете вуки Кашуук, ей казалось, что он обсудил этот вопрос с друзьями или сородичами; но, как она поняла к концу их путешествия по его нарастающей мрачной нервозности, никакой договоренности с ними у Хабаруха, по-видимому, не было. Решение он принял совершенно самостоятельно.
Ничего особенно приятного ей это не сулит, по крайней мере, на первых порах. Либо дело в утрате им доверия к друзьям, либо в желании избавить их от ответственности, если все пойдет прахом. Ни то ни другое не давало ей опоры для ощущения уверенности в себе.
