И сразу же увидела Хабаруха, который, сидя за пультом пилота, выбросил вверх правую руку и каким-то образом заставил Чубакку завертеться волчком и с грохотом рухнуть под стойку пульта.
Лея заскользила подошвами по полу, пытаясь остановиться и не вполне веря собственным глазам.
— Хабарух…
— Я не звал его, — сказал ногри, полуобернувшись. — И не нарушал слово чести.
Чубакка зарычал, выражая недоверие и стараясь выбраться из тесного пространства, чтобы подняться на ноги.
— Вы должны остановить его, — крикнул Хабарух, чтоб его услышали сквозь надсадный рев вуки. — Должны заставить его вести себя тихо. Мне необходимо дать опознавательный сигнал, пока еще не все потеряно.
Лея взглянула поверх его плеча на далекий имперский корабль и до боли стиснула зубы. Предательство… Но если Хабарух планировал предательство, зачем ему потребовалось позволить ей взять с собой Чубакку? В конце концов, прием, которым он отклонил сумасшедший удар Чубакки, вероятно, не единственное, на что способен ногри.
Она снова пристально вгляделась в лицо Хабаруха — в эти темные глаза, выступающий подбородок и напоминающие острые шипы зубы. Он тоже наблюдал за ней; игнорируя угрозу со стороны разбушевавшегося вуки у себя за спиной, он протянул к пульту руку, готовясь включить переговорное устройство. На пульте зазвенел зуммер. Рука дернулась вперед, но тут же замерла. Зуммер заговорил снова…
— Я не предавал вас, леди Вейдер, — повторил Хабарух с настойчивостью в голосе. — Вы должны мне поверить.
Лея взяла себя в руки.
— Веди себя тихо, Чуви, — сказала она. — Чуви? Чуви, тихо!
Вуки проигнорировал ее распоряжение. Поднявшись наконец на ноги, он снова издал боевой клич и рванулся вперед, чтобы вцепиться Хабаруху в горло. На этот раз ногри сделал упреждающий выпад, обхватил громадные запястья Чубакки своими гибкими и крепкими, словно проволока, руками и держал, прилагая все силы, на какие был способен. Но этого оказалось недостаточно. Медленно, но неуклонно руки Хабаруха изгибались назад, а Чубакка продолжал наступать на него.
— Чуви, я сказала — прекрати, — снова попыталась урезонить его Лея. — Дай работу своей голове: если бы он планировал западню, подумай, не проще ли ему было затащить нас в нее, когда мы спали, или придумать что-нибудь другое в этом роде?
Чубакка заревел еще громче, его руки продолжали свое неумолимое движение к горлу ногри.
— Но если он не подаст позывной, они догадаются, что здесь что-то не так, — продолжала она, — тогда они, несомненно, набросятся на нас.
— Госпожа Вейдер говорит дело, — вступил в разговор Хабарух, его голос дрожал от напряженного сопротивления ногри натиску рук Чубакки. — Я не предавал вас, но если ты не позволишь мне подать ответный сигнал, вы попадете в беду.
— Он прав, — сказала Лея. — Если они проведут расследование, мы пропали. Брось, Чуви, это наша последняя надежда.
Вуки снова зарычал, решительно тряхнув головой в знак отказа послушаться.
— Значит, ты не оставляешь мне выбора, — сказал Хабарух.
Без всякого предупреждения кабина осветилась вспышкой голубого света, и Чубакка рухнул на пол, словно громадный куль с зерном.
— Что это?.. — хватая ртом воздух от изумления произнесла Лея и опустилась на колени возле неподвижного вуки. — Хабарух!
— Всего лишь оглушающее оружие, — сказал ногри, часто дыша и поворачиваясь в кресле к своему пульту. — Встроенная оборона.
Лея повернула голову и бросила на него возмущенный взгляд, ее взбесило то, что он сделал… но возмущение, хотя и с неохотой, уступило место логике, диктуемой ситуацией. Чубакка был готов задушить Хабаруха, а она по собственному опыту знала, насколько трудно успокоить рассерженного вуки, даже если ты давным-давно состоишь с ним в дружбе.
И Хабарух пытался урезонить его.
— И что теперь? — спросила она ногри, погружая руку в густую шерсть на груди Чубакки, чтобы проверить, бьется ли его сердце.
Оно билось ровно, а это означало, что оглушающее оружие не причинило ему какого-то особенного вреда, если не считать потенциально возможных смертельных трюков, которые может выкинуть нервная система вуки.
— Теперь помолчите, — сказал Хабарух, нажав клавишу переговорного устройства и что-то сказав на своем языке. Ему ответил мурлыкающий голос другого ногри, затем они в течение нескольких минут говорили попеременно. Лея продолжала стоять на коленях возле Чубакки, жалея, что у нее не было времени привести сюда Трипио до начала этой беседы. Было бы полезно узнать, о чем идет речь.
Но они наконец наговорились, и Хабарух дал отбой.
— Теперь мы спасены, — сказал он, поглубже усаживаясь в кресле. — Я убедил их в том, что был сбой в работе оборудования.
— Будем надеяться, что вам поверили, — сказала Лея.
Хабарух посмотрел на нее со странным выражением на лице, какие видятся в ночных кошмарах.
— Я не предал вас, леди Вейдер, — произнес он тихо, в его твердом голосе проскальзывали нотки какой-то странной мольбы. — Вы должны верить мне. Я обещал защитить вас и сдержу обещание. Даже ценой жизни, если это потребуется.
