Возрождение Зорга полностью

Исполнен благодати и величественной красоты Храм Первичного Творения на Аиуре. Тихи и покойны его аллеи, погруженные в сень и прохладу величайших и благоуханных деревьев, собранных по всей обозримой Вселенной. Журчание тихое ручьев, блеск фонтанных легких струй, тишина тенистых гротов — все здесь создано для умиротворения и несуетных раздумий. Лу — жаркое светило, и на Аиуре, превращенном в один сплошной мегаполис, трудно укрыться от его лучей. И только здесь, в садах Храма, веет божественной прохладой и свежестью.

Зератул, экзарх и настоятель Храма на Аиуре, сидел под куполом беломраморной беседки, вознесенным стройными колоннами над чащей священного источника. Серебряный ангел на конце обводного спирального канала держал ключ, с тихим журчанием истекающий благословенной влагой. Но воды в центре мраморной чаши были тихи и лишены возмущения. По преданию, в эти воды иногда сходила Мировая Душа, и тогда в священном источнике отражались отрывочные феномены прошлого, настоящего или будущего. Но сколько ни вглядывался сегодня Зератул в зыбкие переливы теней, танцующих на водной поверхности, он не видел ничего, кроме темной и непрозрачной глубины. По воле Адуна будущее было сокрыто от храмовника непроницаемой завесой времени. И тогда Зератул, успокоив душу созерцанием водного зеркала, предался тихой молитве…

Неожиданно послышался быстрый шорох шагов на посыпанной красным кирпичом дорожке. Зератул поднял голову. К месту молитв и медитаций приближался драгун Фериус, четырехногий киборг, похожий на механического дракона.

— Настоятель Зератул, у входа в Храм личная гвардия консула. Требуют вас, — доложил Фериус.

— Что случилось, брат Фериус? — спросил Зератул.

— Не знаю. Они пришли десять минут назад. У них грамота от консула.

Зератул бросил прощальный взгляд на тихие священные воды. Что еще уготовил Адун этому миру? Ответа не было. Высший Разум Вселенной хранил свои замыслы в великой тайне даже от своих ревностных приверженцев.

— Хорошо, пойдем, брат. — Зератул поднялся с деревянной скамейки и вместе с Фериусом не спеша побрел по дорожке храмового сада вдоль ряда энергетических пилонов, слабо мерцающих среди густой листвы кустарников и деревьев. На душе у настоятеля стало неспокойно.

Сигнал тревоги прозвучал около трех часов ночи. Сведения из столицы колонии Метохии поступали самые разноречивые, а связь прервалась сразу же после первого сообщения. Но спустя два часа некто по имени Роберт Дорр сумел добраться на флаере до Тарсоника. И сейчас бледный, с трясущимися руками он сидел в офисе колониального чиновника Клауса Бергера, и Бергер отпаивал его горячим кофе.

— Это трудно передать словами, сэр. — Дорр мелкими частыми глотками отхлебывал кофе и хлюпал носом. То и другое одновременно у него не получалось, поэтому он то и дело отрывался от чашки, чтобы швыркнуть носом, и в это время его глаза испуганно таращились на темноту за окном.

— Успокойтесь, сэр. Все страшное уже позади. Что могло произойти — то случилось. — Клаус как мог успокаивал Дорра.

— Вы не понимаете, — не унимался Дорр. — Они придут сюда. Было ужасно, когда раскрылась эта штука. Нет, я уже тогда знал, что это не к добру. Но они ведь никого не слушали, привезли этот ужас в город. Я был на работе. И до сих пор ничего не знаю, что с моей женой и детьми. Господин мэр, может, связь заработала?

— Мистер Дорр… Боб, я ведь могу вас так называть? — спросил мэр. — К сожалению, Боб, связи все еще нет. И вы единственный свидетель того, что там произошло. Мы уже связались с Землей. Они обещали выслать помощь, но вы сами понимаете, что это будет нескоро.

— Чудовища придут сюда! Вы не понимаете, как они ужасны! Они убивают! Их несметные полчища. Как они полезли из этого кризалиса!

— Вы сказали «кризалиса»?

— Да, кризалиса. Я сразу, как увидел эту громадную штуковину, подумал, что она похожа на куколку насекомого. Сразу же, как только ее привезли в город. И зачем только они это сделали?!