— Темнота — да, но откуда вы знаете, что там пустота?
— Трудно дышать, воздух уходит. Там пустота.
— Пойдем вместе, Джим. Держитесь за руку.
— Нет-нет, не могу. Трудно дышать, задыхаюсь. Назад! — Джим откинул голову на спинку кресла. Его лицо побледнело, а дыхание стало частым и прерывистым.
— Продолжайте, доктор Джексон, — сказал мистер Слиман. — Мы каждый раз спотыкаемся на этом месте.
— Я опасаюсь за него, — сказал доктор.
— Ничего, пусть пройдет дальше. Пусть прыгнет.
— Джим, слышите меня?
— Да.
— Попробуйте прыжок Одним махом преодолеть пустоту, как вам, Джим?
— Не могу. Я пытался. Слишком далеко.
— «Бриз-2» далеко?
— Да.
— Сколько до него?
— Метров десять.
— Конахен в нем?
— Не знаю, не вижу. Темнота.
— А Тар видите, Джим?
— Да.
— Что вы там делаете?
— Мы в осаде. Эти твари повсюду. Челнок сломан. Ждем помощи. Барт сделал антенну.
— Кто пришел на помощь, Джим?
— Не знаю. Свет. Свет поднимает нас наверх.
— Куда именно, Джим?
— В темноту…
— Это блокировка, господа. Его мозг полностью заблокирован, как и у остальных. Что ваш сканер, мистер Слиман?
— Полная расшифровка будет чуть позже, но уже сейчас видно, что парень не врет. Действительно полная темнота.
— Он и не может врать в таком состоянии. Будем возвращать его оттуда?
— Еще одну минуту, док. Скажите, а вы не допускаете мысли, что всех их зомбировали и вложили в них некую поведенческую программу?
— Трудно сказать. Нейропрограммирование — сложная штука. Мы можем судить о том, заложена в сознание программа или нет, только опосредованно. Пока у нас нет достаточных оснований утверждать или опровергать это. Можно только с уверенностью сказать, что кто-то основательно покопался в мозгах разведчиков и стер у них некоторые участки памяти. Люди с «Бриз-2» помнят только, как взорвали планету, а команда Рэйнора только свое нахождение на Таре. В дальнейшем провал, вплоть до того самого момента, как корабль плюхнулся на Землю.
— Я все удивляюсь, как они сумели совершить посадку?
— В основном это заслуга автоматики, — вмешался в разговор Гордон Фолкс. — Курс на приземление был рассчитан недостаточно точно, поэтому посадка и вышла такой жесткой. Но все могло кончиться гораздо хуже. Только благодаря действиям пилота Сандерса, который смог скорректировать курс, все они остались живы.
— Вы работали с ним, док? Что он сказал? — спросил Слиман.
— То же, что и остальные. Момент потери памяти совпадает у всех членов экипажа без исключения. Но у пилота Рэя Сандерса сознание включилось на несколько минут раньше, чем у остальных.
— Похоже, это было тоже запрограммировано?
— Вполне вероятно. Хотя он тоже долгое время находился в отключке. Я бы, конечно, мог с ними еще поработать, но вы ведь знаете, как Конахен быстро забрал отсюда свою команду.
— Да, все сошло ему с рук. Подумаешь, звездный герой! — презрительно фыркнул Слиман.
— Смотрите, док! — Фолкс кивнул на Джима. — Парень совсем побледнел.
— Да, пора возвращать его оттуда. Все равно сегодня мы от него ничего больше не добьемся.
— Эй, Джим, слушайте меня. Раз, два, три! — Доктор Джексон щелкнул пальцем перед носом Джима. — Пора возвращаться!
Джим открыл глаза и сделал глубокий вздох. Румянец постепенно возвращался на его бледное лицо. Он с трудом разлепил губы:
— Голова, как колокол, док.
— Ничего, дружище, это скоро пройдет. Вы нам рассказали очень много интересного. Спасибо за это.
— Да? Хорошо, если так. А то, признаться, мне уже надоело сидеть здесь, как кролик в клетке.
— Еще недельку, амиго, ладно? Сегодня мы расшифруем сканограмму, проведем кое-какие тесты, анализы, и через недельку уже будете свободны. Наверное, закатитесь куда-нибудь на побережье?
— Да, было бы неплохо, — улыбнулся Джим.
— Вот и хорошо. Потерпите еще немножко. Позвольте убедиться этим противным дядькам из правительства, насколько они глупы.
Сергей Кудрявцев шел по длинному заставленному стапелями цеху. Вчера охрану сняли, и можно было спокойно полюбоваться на космического героя «Бриз-2», малый космический разведчик. Сергей с детства бредил космосом, но ни в разведчики, ни в звездную пехоту, ни даже в бортовые инженеры его не взяли. Не прошел строгую медицинскую комиссию Но расстаться с детской мечтой было непросто, и он поступил в институт космического кораблестроения.
«Если не летать, то хотя бы строить космические корабли», — думал он. Однако после института его пригласили работать на Сарапульский тяжмаш Здесь корабли не строили, здесь их хоронили. И в его обязанности входила плазменная резка отслуживших свой век кораблей. Каждый день его верные оруженосцы, как он называл двадцать роботов-манипуляторов, оснащенных плазменными резаками, отправляли в небытие очередное космическое судно. Сегодня это был легендарный «Бриз-2». Сергей посмотрел на дисплей компьютера. Машина вычертила четкую схему разреза судна. «Система готова», — мигала надпись.
