«Я не понесу тебя в Промежуток».
- Разве тебе не хочется поглазеть?
«Хочется. Но ты не заставишь меня. Ранит’ говорит, тебе нельзя».
- Никто не давал запретов.
«Потому что та женщина не знает обо мне. Она бы тоже запретила», - рассудительно отметил бронзовый.
- Ну уговорил, мастер-целитель. Что ещё скажешь?
«Ты весь горишь, и у тебя в лёгких собирается кровь», - немедленно последовали подробности.
Итачи даже передёрнуло. Абсолютно не заметил. Очередной шаг к достижению цели или краху надежд? Надо всё-таки поинтересоваться тем препаратом, «обезболивающим», как выразилась Китти. Подозрительное обезболивающее. Вряд ли Итачи ошибся в предположениях.
- Скажи ещё, что зрачки расширены, - буркнул он себе под нос, не желая уточнений дракона. Однако Арджит’ снова обернулся и внимательно всмотрелся в глаза всадника.
«Да», - подтвердил крылатый.
- Ну прекрасно, - Итачи снова опустил веки. Гребень впивался в грудь, но мало волновал. Интересно, можно ли натереть мозоль на груди? Через одежду. От тёплой лётной куртки Итачи добровольно отказался, причём заранее. Хоть и прошёл недавно хороший тропический ливень, который всадники переждали под натянутыми тентами из драконьих крыльев, уже начинало припекать, а тяжёлый мокрый воздух мешал вздохнуть полной грудью.
«Ранит’ спрашивает, как ты себя чувствуешь».
- Отлично.
«Это неправда. Тебе надо вернуться к ней, - снова образ генетика, - кровь набирается слишком быстро. Обычно ты её выплёскивал, а сейчас совсем не кашляешь.»
- Я сам как-нибудь разберусь со своей кровью, ладно? Ты следи за полётом, не врежься в скалу.
«Не врежусь», - возразил Арджит’, но голову повернул обратно, следя за маршрутом. Теперь он больше парил, отыскивая восходящие потоки каждым редким взмахом крыла. От этого полёт становился плавным, монотонным, отчего снова начали слипаться глаза. Засыпать ни в коем случае нельзя, Итачи отдавал себе в этом отчёт. Рискует не проснуться. Если каким-то образом подавлен порыв к кашлю, то кровь очень даже может подняться до критического уровня. Да вообще странно, с чего ему так хорошо, когда в нормальное время сгибался бы в спазме, созерцая перед собой только матовую алую пелену. Надо срочно что-нибудь предпринимать. До взятого в Посёлке скутера далеко, лететь около часа, раз Арджит’ отказывается срезать через Промежуток. Да с температурой и сам не полезешь. На пробу Итачи кашлянул. На подставленной ладони тотчас же образовалась примечательная картинка из крошечных капель, похожих на изморось. В центре важно красовался чёрный сгусток. Тревожный оттенок, без примеси красных тонов.
- Арджит’, долго это у меня? - серьёзно спросил Итачи, отбрасывая благодушное настроение. Теперь придётся добровольно отказываться от сна. По крайней мере, пока не прочистит лёгкие. Надо прекращать принимать тот препарат. Он подавляет буквально всё. Возможно, генетик отыщет альтернативу, не столь радикальную. А то ещё и привыкание светит.
«Когда ты ещё летел в той металлической штуке. Но было не так сильно. Я боюсь, Т’чи. Давай вернёмся».
- Разворачивайся, - согласился Итачи, - нет, подожди. Давай вниз. Попробую вытолкать эту гадость. Не на тебя же.
«Спускаюсь», - доложил бронзовый, довольный решением всадника. Ранит’ пошёл на посадку следом. Итачи думал, в каком свете преподнести сюрприз Китти Пинг, в настоящее время его лечащему медику. И стоит ли вообще упоминать. Махнул головой. Определённо, стоит. Она велела докладывать о любых изменениях. И уж, разумеется, сама отвергнет то «обезболивающее», раз оно подавляет даже элементарный инстинкт освободить организм от опасных ему излишков.
Он вздохнул глубже, внутри заклокотало и забулькало. Сон не уходил, но в свете последней поступившей информации хотя бы возможно бороться с ним. Это Итачи умел в совершенстве. Вся его жизнь – непрерывная борьба. Даже находясь по ту сторону настоящего, метаясь в бреду после ранения над Лемосом, он постоянно с кем-то воевал, отражал нападения, переживал сотни повторяющихся и новых сцен.
Арджит’ мягко коснулся лапами песчаного берега. Посадка вышла мягкой. Видно сразу, крылатый изо всех сил старается для своего друга. Он даже поспешно положил шею на песок, чтобы всаднику меньше было прыгать.
Итачи понял, что дела совсем плохи, когда вместо ступней очутился перед Арджит’ом на коленях, упираясь руками в землю. И тогда зашёлся безудержным кашлем. Сорвало настоящую плотину. Сгустки вперемешку с каплями разного калибра рассыпались по сторонам, быстро впитываясь в грунт. Мелкая «изморось», идентичная той, что Итачи узрел в небе на собственной ладони, окрасила руки до запястий. Зловещий рисунок, ловящий блики вступившего в свои права солнца.
- Т’чи! Что с тобой! - Д’мит ринулся к командиру, как только спешился. Арджит’ резко повернул голову в его сторону и закрыл партнёра крылом.
- Арджит’, что ты делаешь?! - вскричал Д’мит, полный решимости осадить дракона. Но последний уже поспешил с объяснениями.
«Арджит’ велит не трогать Т’чи, - передал Ранит’, - если ему помешать, он может задохнуться.»
