Они любовались, как и было предложено. С’тин не смотрел на командира, смущался каждое мгновенье и чувствовал его рядом. Не кого-то другого, а Т’чи. Настоящего Т’чи! И он был добрым и отзывчивым. Таким, каким, наверное, должен быть старший брат. У С’тина были братья и сёстры, но он плохо их знал, потому что родители так часто обменивались детьми с другими холдерами, что не удавалось привыкнуть к одному окружению.
- Ты был счастлив до того, как запечатлил Карат’у? – спросил Т’чи.
- Да, - кивнул С’тин и тут же исправился. – Наверное. Все так живут, со всеми вместе заботясь о холде, о младших детях, о стариках… Я с утра до ночи работал в поле, как только начал соображать. А когда научился работать лопатой, на меня взвалили обязанности взрослого мужчины. Помню, как мне было больно от первых мозолей. Целитель мазал мне руки бальзамом и плотно забинтовывал, а потом заговаривал. Глупо, конечно, но тогда мне… не только мне, а всем девчонкам и мальчишкам казалось, что заклинание сработает…
Он замолчал, как только опомнился. Вспомнил, кто рядом с ним. Снова смущался и тщательно отводил взгляд.
- С’тин, - Т’чи пресёк его попытки, протянул руку и коснулся подбородка. С’тин вздрогнул, едва не отполз подальше, но взгляд Т’чи его загипнотизировал. Он понял, что пойдёт за этими прекрасными глазами куда угодно. Только ради них стоило биться с Нитями, защищать этот красочный мир. Чтобы быть с Т’чи вместе и делить с ним радости и несчастья. Т’чи невольно стал тем стимулом, который заставляет всадников без страха кидаться наперерез врагу, рискуя погибнуть в любую минуту.
Т’чи повернул голову С’тина к себе и долго смотрел в его глаза. С’тин хотел вырваться и не получалось.
- С’тин, - наконец произнёс Т’чи совсем тихо. – Не надо, С’тин. Я не тот, кто тебе нужен.
- Ты же просил меня найти того человека, ради которого стоит защищать Перн. Ради любви, Т’чи.
Т’чи промолчал, отпустил подбородок собеседника и вернул взгляд к кромке чаши, всё ещё обрамлённой розовым отблеском. Солнце почти село. Скоро не останется и этого оттенка. С’тин не знал, что сказать, боялся отторжения. Боялся вернуться с Падения и получить перераспределение в другое крыло.
- Т’чи, - услышал свой собственный голос С’тин, чуть хрипловато, - не отказывайся от меня, пожалуйста. Я только-только привыкать начал к новому окружению. Я буду стараться. Я сделаю всё…
- С’тин, - перебил Т’чи. – Ну кто тебе сказал, что я выгоню тебя из своего крыла? Если командир не справляется с амбициями своих людей – он плохой командир. Просто ты выбрал самое сложное для меня. Я не знаю, какие доводы привести.
- Никаких, - С’тин совсем съёжился. – Ты ничего не можешь сделать. И я не могу. Прости, Т’чи. Прости, пожалуйста.
Он не ответил. Только ради крошечного шанса всегда оставаться рядом с ним, незримой тенью, С’тин готов был сражаться с Нитями и выживать. Лететь отражать атаку и возвращаться в Вейр. Пусть раненым или без сознания, но обязательно живым. Чтобы защищать самое дорогое, что у него было.
- Ты найдёшь другую цель, я уверен, - вскоре вновь заговорил Т’чи. – Ты встречаешься с девушкой из холда и рассчитываешь завести настоящую семью. Это настоящая причина, С’тин. Не я, а они. Те, кого ты пока ещё ни разу даже не видел. Ты будешь защищать своё будущее, своё наследие.
С’тин совсем стушевался, уткнул нос в колени, плотнее завернувшись в покрывало, сшитое из кусочков телячьих шкур. Мягкое, прекрасно выделанное, тёплое.
- Ты выдержишь завтра? – поинтересовался Т’чи.
- Обязательно. Позволь мне хоть раз… сделать это ради тебя, - так тяжело признаться. И так легко, когда другой знает об этом и сам подталкивает. Камни внизу, кончики пальцев, сгущающаяся тень – всё, что видел С’тин.
- Мой дракон, Т’чи… - замолчал. Страшился сказать о её цикле ещё больше, чем признаться в любви. – Корат’а… она…
- Бессовестно кокетничает с Арджит’ом? Я заметил. Не рассчитывай на драконов, ты знаешь меня. И знаешь мой выбор.
С’тин задохнулся. Т’чи знал о наблюдении. Или не знал? Карат’а сказала ему? Спросить оказалось слишком страшно.
- Выдержи завтрашний день ради меня, - снисходительно позволил Т’чи и отважно прикоснулся к плечу С’тина. – Один раз. И найди своё место в жизни. Всадник без личных ценностей и привязанностей становится безрассудным и уязвимым. Он перестаёт беречь собственную жизнь и рискует по любому поводу. Поэтому молодые так любят лихачить, не думают о будущих семьях и забывают о собственном благе.
- Сп-спасибо, Т’чи.
- Не за что. Держись. Просто держись и смотри на всех открытым взглядом. Пусть ты зелёный, но ты всадник. И вчера ты сработал лучше некоторых коричневых и даже одного бронзового.
- Я спросить хотел…- С’тин тронул голые пальцы ног и принялся натирать их. – Почему Д’мит остался с нами? Он же бронзовый.
- Это не должно тебя касаться. Скажу одно: он, примерно как и ты, не нашёл своего места в жизни.
С’тин забыл о том, что хотел предупредить Т’чи о цикле Карат’ы, осмелился наконец взглянуть на собеседника. Т’чи не смотрел на него, изучал закат, почти проглоченный ночью.
