Это была невероятная удача. Ведь это же самое настоящее прорицание. В моем мире людей с таким даром называли благословленными богами или пророками судьбы. Их почитали, их осыпали дорогими подарками, и даже архимаги и высшие чины Инквизиции обязаны были склонить перед ними головы. Самое интересное, что пророк был всегда один, и новый рождался только тогда, когда умирал старый.
Я хотел проверить, как работает артефакт. Будет ли это смутное предсказание, обрывки образов, которые еще нужно верно истолковать, или я увижу достаточно, чтобы точно что-то узнать?
Только о чем подумать? Что пожелать увидеть? Что сейчас для меня настолько важно, чтобы потратить одну из десяти бесценных попыток?
Могу ли я узнать, что меня ждет? По описанию, я должен подумать о человеке или событии, связанном со мной, и узреть судьбу. Но там не говорится, что я увижу свою судьбу. И разве не такое же ограничение было у пророков? Они могли видеть чужие судьбы, но не свои.
А если попытка провалится, и я ничего не увижу? Это будет потеря потерь.
— Ладно, попытка — не пытка, — решился я и подумал о себе, о том, что ждет меня в будущем, щелкнул большим пальцем и подбросил золотую монетку в воздух.
Неотрывно следя за вращением монеты, как она взлетает и падает вниз, время вдруг начало замедляться. Скорость вращения и падения монеты становилось все медленнее, пока вовсе не остановилось, не достигнув моей ладони. Монета зависла над ней в нескольких сантиметрах, и пучок золотого света выстрелил из изображения весов, погрузившись мне в лоб.
Картины будущего сменяли друг друга. Всего мне явилось три видения.
В первом я видел человека в полностью закрытых сверкающих сталью доспехах, парящим высоко в небе с белоснежными крыльями за спиной. Как два длинных меча: один с красным лезвием, другой с белым, зависли в воздухе перед ним. Как он поднимает и опускает руку, и пара мечей падает вниз. Как достигнув земли, они замирают, острием клинка едва коснувшись земли. Как за ними повторяют падение возникшие следом десятки тысяч фантомов мечей, и как они одновременно взрываются, проливаясь на море оживших трупов дождем из белых и красных игл. Как коснувшись их, белые иглы прожигают в телах сквозные дыры размером с кулак. Как красные обращаются яростным пламенем.
Я сразу узнал эти белоснежные крылья. Это была способность моего артефакта Крылья Света. Когда я его использовал, за моей спиной вырастали настоящие крылья, сформированные из частичек белого света. Пара огромных белоснежных крыльев с размахом более десяти метров.
Эти крылья были точной их копией. А значит, человек под стальными доспехами, скорее всего, то же я. Даже не так, это определенно был я.
Второе видение показывало меня стоящим перед простой бронзовой жаровней, в которой горел черный огонь. На мне не было львиного доспеха. Вместо него тело плотно облегала блестящая серебряная чешуя. На ноги одеты высокие кожаные ботинки с металлическими вставками-щитками и волнистыми светло-голубыми узорами, тянущимися по бокам от носка к стопе. Латные перчатки состояли из сочлененных пластин с костяшками-шипами и кончиками пальцев в виде коротких когтей. Спину закрывал длинный белый плащ с золотым обрамлением и рисунком скрещенных мечей.
Ни ножен, ни оружия не было видно. Я много раз думал над этим. Привычка из прошлой жизни глубоко укоренилась в мозгу, и я по-прежнему носил оружие на себе. Однако так вынуждены были поступать только те, у кого не было возможности приобрести пространственное кольцо. Похоже, что в будущем я все-таки переборол эту привычку.
И дело даже не в удобстве. Пускай нужна всего секунда, чтобы достать мечи из ножен, но именно эта секунда могла когда-нибудь сыграть со мной злую шутку в начале сражения.
Я взял себе это на заметку. Пора начинать приспосабливаться.
Стоя перед черным огнем, который был как будто живой, протянул ко мне свои руки из языков пламени, намереваясь схватить, поглотить тело и душу, в моих руках появился выцветший желтоватый свиток, испускающий тусклый золотой свет. Я разорвал его напополам и тут же три золотых цепи вырвались из него, а сам пергамент обратился в пыль. Золотые цепи словно змеи обвились вокруг черного огня и стали сжиматься, пытаясь его задушить.
И у них это получалось. Огонь трепетал, пытаясь разорвать золотые цепи, но он оказался бессилен и начал тускнеть, словно задыхаясь.
Черный огонь сначала был беспросветно черный как обсидиан, однако через некоторое время стал угольно-пепельным, а затем серым. И вдруг сквозь эту серость пробилась тонкая струйка чистого золотого света.
Внутри черного огня горела искра. Такая же золотая как цепи. До этого она была не видна, заключена в черной темнице. Одного ее света не хватало, чтобы вырваться на свободу. И она сдалась, давая себя поглотить и медленно угасая. Но теперь, когда пришла помощь, она воспряла духом и бросила все силы на объединение с ней.
