Лу Рао пораженно смотрела в небо. Она не могла поверить своим глазам. Эта мощь… была за гранью.
— Уровень этого навыка…. Нет, не может быть. Невозможно. У него не может…. Только у него…. Лишь он один им владеет. Это….
Ее пальцы со скрипом сжимали железный крестик. Она уже использовала сегодня реликт и если снова применит его, он может разрушиться. Но какие еще у нее могут быть варианты? Даже если бы у нее оставалась истинная сущность, и она могла бы ею воспользоваться, ни один из ее защитных навыков и артефактов не спасет ее от такого.
Это была атака с подавляющей мощью. И исходила она от человека еще даже не вступившего в Звездную область. А что будет, когда он станет сильнее?
— Я не могу умереть здесь. Я обязана выжить и все рассказать. Они должны знать. Должны.
Свежая кровь обагрила реликт. Черный дым валом повалил из него. Огромная черная человеческая фигура встала перед Лу Рао, запрокинула голову и посмотрела вверх. Ее раскрывшиеся крылья нависли над Лу Рао. Она закрутила перед собой косу и черное облако, выходящее из нее, расплывалось и сгущалось над ними.
Треск. Треск. Чем больше крылатая фигура выпускала черный дым из косы, тем больше трещин и сколов появлялось на железном кресте. Непроницаемое черное облако зависло над ними, когда бесценный реликт в последний раз треснул и рассыпался на части у нее в руках.
Однако Лу Рао этого даже не заметила, ибо в следующую секунду Утренняя Звезда достигла земли и упала на черное облако. Оглушительным грохотом сопровождалось столкновение ослепительного света и черной мглы.
Всего лишь на несколько секунд тьма смогла сдержать свет, и тогда все вокруг утонуло в сиятельном блеске. Я видел лишь белый свет и слышал лишь мертвую тишину.
Однако среди этих сообщений я не увидел главного — сообщения о смерти первосвященника. И это сильно взволновало меня.
Утренняя Звезда поразительно изменила местность вокруг. С центром в месте падения звезды на сотни метров образовался чистый идеально круглый овраг глубиной четыре-пять метров. Так же она выжгла верхние слои почвы, расплавив землю и превратив ее в полупрозрачную кристаллическую породу цвета мутной цветущей реки.
Когда вспышка от горящей звезды начала затухать, я приготовился к бою и использовал Восемь Призрачных Шагов. Но сразу понял, что это излишне. В овраге осталось лишь трое живых: я, Ван Цзян и первосвященник. Мы с Ван Цзянем совсем не пострадали. А вот первосвященник хоть и не умерла, но жить ей оставалось недолго.
Она лежала в позе зародыша. Ее одежда сгорела и превратилась в пыль. Гибкий доспех, что был скрыт под ней для защиты, расплавился и слипся с кожей. Ее лицо как будто растаяло, кожа сморщилась подобно высохшей ягоде и выделяла белую пузырящуюся слизь, а выступающие участки, вроде носа и щек обуглились дочерна. Ее глаза лопнули, зияя чернотой во впалых глазницах, и выжгло начисто губы, обнажая челюсти с потрескавшимися зубами.
— Что это было? — подойдя ко мне и закинув топор себе на плечо, спросил Ван Цзян. Я заметил, что гравировка дракона и феникса на лезвии его топора исчезли. Осталась только змея, обвившая шип. — И почему я….
— Не сейчас, — отмахнулся я от него и направился к первосвященнику.
Я стоял над ней. Короткий Меч Мертвого Ветра был приставлен к опаленной шее. Легкое движение рукой и ее жизнь оборвется.
Почувствовав холод и остроту клинка, она потянулась к нему, однако смогла лишь немного приблизиться и надрезать кожу. После этого силы ее покинули и голова откинулась назад.
— Интересно.
Она подергивалась и стонала. Ей было мучительно больно. Телесная сущность на уровне инстинктов изливалась из ее сосуда души и пыталась вылечить раны, но их было слишком много и они были обширны. Одна рана затягивалась, две новых открывалось.
И это только внешние повреждения. Внутренние выглядели гораздо серьезнее. К прошлым повреждениям добавились новые и ее дыхательные пути были сильно обожжены. Каждый с трудом сделанный вдох отдавался острой резью, словно глотая обломки кинжала. Она хрипела и кашляла, и каждый раз с мокротой выходила кровь.
Я медленно убрал меч от ее шеи. Она не заслуживает легкой смерти. И не смотря на ее жалкий вид, мне ее ничуть не было жаль. Я не собирался ей помогать.
