Расхаживая по дому, он пересек гостиную, библиотеку и столовую, сделал круг по общим комнатам первого этажа… пока не ощутил, что задыхается, что похмелье полностью ушло, а зрение, обоняние и слух стали невыносимо острыми. Почему он…
Тор моргнул, обнаружив, что стоит перед дверью.
Он сделал полный круг, вернувшись к кухне.
И сейчас стоял перед дверью в подвал.
О, вот же дерьмо. Только не это… он еще не готов.
По правде говоря, Лэсситер и его бестолковые фильмы нанесли больше вреда, чем пользы. Те влюбленные парочки на экране… пусть они и были инструментами вымысла, но некоторые из них просочились в его мозг, спуская с поводка различные мысли.
И ни одна из них не была связана с Велси.
Вместо этого, он думал о днях, проведенных с Ноу-Уан, их напряженных телах, разделенных разными покрывалами, когда она смотрела на него так, будто желала большего, чем он давал ей, он же сдерживался из уважения к покойной шеллан… а может потому, что глубоко внутри был трусом вселенских масштабов.
А может, обе причины сочетались в равной степени.
Судя по мыслям, роившимся в голове, он должен был прийти сюда. Тор нуждался в воспоминаниях о своей возлюбленной, в образе Велси, который он мог позабыть, мощном порыве из прошлого, чтобы противостоять чувству предательства, что он ощущал в настоящем.
Словно издалека Тор наблюдал, как его рука обхватила дверную ручку. Повернув ее направо, он широко открыл тяжелую, окрашенную стальную панель. На лестничной площадке зажглись лампочки, срабатывающие от движения, и он буквально наткнулся на массив бежевого: ступени вниз были укрыты нежной воловьей кожей, стены выкрашены в тон, все спокойное и безмятежное.
Это было их святилище.
Шагнуть на первую ступеньку было равносильно прыжку с Большого Каньона. Вторая не стала легче.
Его чувства не изменились, когда он достиг подножия лестницы.
Подвал дома повторял планировку первого этажа, но две третьих площади были заняты спальней, тренажерным залом, прачечной и небольшой кухней, остальное занимала кладовка.
Тор не знал, как долго простоял на месте.
В конечном итоге, он двинулся вперед, к закрытой двери…
Он открыл дверь навстречу кромешной тьме, и это казалось абсолютно правильным…
Мать твою. Комната по-прежнему пахла ею. Ее парфюм. Ее запах.
Ступая внутрь, Тор закрыл за собой дверь и, собравшись с духом, стукнул по включателю на стене, зажигая лампы одну за другой.
Кровать была заправлена.
Вероятно, самой Велси: хотя у них имелась прислуга, она была из тех женщин, кому нравилось все делать своими руками. Готовить. Убираться. Складывать чистые вещи.
Заправлять кровать в конце каждого дня.
На поверхностях не было ни пылинки – ни на шкафах, его и ее… ни на тумбочках, на его стоял будильник, на ее – телефон… ни на столе с их общим компьютером.
Черт возьми, он не мог дышать.
Чтобы немного передохнуть от своей пытки, Тор направился в ванную, надеясь глотнуть кислорода, так необходимого его телу.
Необдуманный шаг. Каждый дюйм покрытого кафелем пространства напоминал о ней, как, собственно, и весь дом целиком.
Открыв один из шкафчиков, Тор достал ее флакон с кремом для рук и прочитал этикетку, спереди и сзади… чего никогда не делал при жизни Велси. Он повторил процедуру с одной из запасных упаковок шампуня, банкой соли для ванной, которая… ага, пахла лимонной вербеной, как он и запомнил.
Назад в спальню.
К гардеробной.
Тор не был уверен, когда именно наступил переломный момент. Может, когда он посмотрел на свитера, сложенные квадратиками. Может, когда он окинул взглядом ее туфли, расставленные в педантичном порядке на своих полках. Может, когда он прошелся по ее блузкам на плечиках и ее брюкам… а может, юбкам или платьям…
Но, в конце концов, в тишине, в его болезненном одиночестве, в нескончаемом горе… до него дошло, что это все – просто вещи.
Ее одежда, косметика, туалетные принадлежности… кровать, заправленная ею, кухня, в которой она готовила, дом, который она обустроила.
Все это – просто вещи.
И так же, как она никогда больше не наденет свое подвенечное платье, Велси никогда не вернется за всем этим. Вещи принадлежали ей, она носила их, использовала, нуждалась в них… но это не она.
Ничто из того, что он сделал в своей скорби, не вернуло ее назад. Ни агония воспоминаний, ни бездумное пьянство, ни жалкие слезы или отказ другой женщине… а также игнорирование этого места, часы, просиженные наедине с дырой в груди.
Она ушла.
И значит, все это – не больше чем вещи в опустевшем доме.
Боже… не такого чувства он ожидал. Он пришел сюда, чтобы стереть Ноу-Уан из головы. Но вместо этого? Он обнаружил лишь коллекцию бездушных предметов, которые не могли изменить его жизнь, как не могли ходить и говорить.
Хотя, учитывая, где пребывала Велси, казалось чистым сумасшествием само желание разорвать отношения с Ноу-Уан. Его должна радовать сама идея, что он думал о другой женщине.
Ему же эта мысль по-прежнему казалась проклятьем.
