Последним появился воин с самыми серьезными ранениями… не считая короля… настолько серьезными, что сначала она не узнала раненого. Темная шевелюра и тот факт, что его нес Джон Мэтью, подсказал, что это был Куин… но глядя на его лицо, нельзя было это утверждать.
Он был зверски избит.
Когда мужчину доставили во вторую операционную, Ноу-Уан подумала о своей изуродованной ноге и взмолилась, чтобы лечение, которое ждало его, кардинально отличалось от того, что получила она.
Наконец, пришел рассвет, но она поняла это только по часам на стене. Трагедии сменяли друг друга, когда двери операционной открывались и закрывались, и, в конце концов, получившие медицинскую помощь либо направлялись в комнаты для выздоровления, либо их отпускали в особняк… не то, чтобы многие оставили медицинскую часть. Они все устроились подобно ей – у бетонных стен коридора, карауля не только короля, но и своих братьев по оружию.
Доджены принесли еду и воду тем, кто мог есть, а она помогла с подносами, нагруженными фруктовыми соками, кофе и чаем. Принесла подушки, чтобы снять напряжение в шеях, одеяла – чтобы оградиться от сквозняка, гулявшего по твердому полу, и салфетки – не то, чтобы кто-то плакал.
Стоическая натура тех мужчин и их шеллан являла собой чистую силу. И все же она знала, что, несмотря на выдержку, все они были охвачены ужасом.
Потом появились другие жители дома: Лейла, Избранная, Сэкстон, работающий с королем адвокат. Ривендж, который всегда заставлял ее нервничать, несмотря на то, что всегда был с ней идеально вежлив. Любимый ретривер короля, которого не пустили в операционную, но приласкали все без исключения. Черный кот, Бу, который лавировал между растянувшимися на полу ногами, ходил по коленям и получал свою долю ласки.
Позднее утро.
День.
Конец дня.
В пять часов семь минут Док Джейн и ее напарник, Мануэль, наконец, вышли в коридор, снимая маски с изнуренных лиц.
– Роф чувствует себя очень хорошо, – объявила женщина. – Но, учитывая, что ему оказали помощь в поле, мы должны понаблюдать за ним день, на случай инфекции.
– Но вы же разберетесь с этим, – заговорил Брат Рейдж. – Верно?
– Мы вылечим его по самое не-хочу, – сказал Мануэль, кивая. – Он выкарабкается… у этого засранца нет иного выхода.
Внезапно Братство издало боевой клич, уважение, облегчение и обожание было столь очевидно. И когда Ноу-Уан сама выдохнула от облегчения, то осознала, что причина тому – не король. А потому, что она не хотела, чтобы Тору пришлось переживать новые потери.
Это было… хорошо. Благодаря Деве-Летописеце.
По началу, Лейла не могла осознать, на что смотрит. На лицо, да, которое она знала, судя по форме. Но его сложные черты были искажены до такой степени, что она не смогла бы определить личность мужчины, не знай она его так хорошо.
– Куин…? – прошептала она, подойдя к больничной койке.
Его зашили, стежки черной нити змеились от его брови и по щеке, его опухшая кожа блестела, волосы все еще были испачканы спекшейся кровью, а дыхание было поверхностным.
Окинув взглядом технику позади кровати, она не услышала тревожного пиканья, лампочки не мелькали. Это хороший знак, ведь так?
Она почувствовала бы себя лучше, если бы он ответил.
– Куин?
Его кулак на кровати расслабился из сильной хватки, обнажая широкую, плоскую ладонь.
Лейла положила свою сверху и почувствовала, как он сжал ее.
– Так ты со мной, – хрипло сказала она.
Он еще раз сжал руку.
– Мне нужно покормить тебя, – простонала она, чувствуя его боль как свою собственную. – Прошу… открой рот для меня. Позволь облегчить твои страдания…
Когда он подчинился, послышался хруст, будто суставы его челюсти работали с затруднениями. Прокусив свою вену, она поднесла запястье к израненным приоткрытым губам.
– Возьми мою кровь…
Сперва было заметно, что глотал он с трудом, поэтому она облизнула одну из ранок, чтобы замедлить поток крови. Когда Куин вошел в ритм, она снова укусила себя.
Она будет кормить его столько, сколько он позволит ей, молясь, чтобы ее сила превратилась в его собственную и трансформировалась в целебную.
Как это произошло? Кто сотворил это с ним?
Судя по числу перемотанных бинтами конечностей в коридоре, стало очевидно, что этой ночью на улицы Колдвелла вышли целые полчища лессеров. И Куин определенно сражался с самым серьезным, самым яростным врагом. В этом весь он. Бесстрашный, всегда готовый встать на передовую… такой, что она беспокоилась об этой его мстительной черте.
Столь тонкая грань между храбростью и смертельно-опасной беспечностью.
Когда он закончил, Лейла запечатала ранки, принесла кресло и, сев возле Куина, взяла его за руку.
Было облегчением наблюдать за чудотворным преображением ран на его лице. Такими темпами они вскоре превратятся лишь в поверхностные царапины, едва заметные к завтрашнему дню. Какие бы внутренние повреждения не были нанесены, они также заживут.
Он выживет.
