Осень удивленно вздрогнула, рассыпав крекеры и пролив напиток. В дверях стоял Тормент, большая темная тень, полностью заполнившая собой проем.
Док Джейн поднялась.
– Я пойду, проверю как там Лейла. Твои жизненные показатели в норме, и чуть позже я принесу тебе нормальной еды.
И они остались наедине.
Он не подошел к кровати, так и остался стоять у двери, облокотившись спиной о стену. Он хмурился, скрестив руки на груди, был сдержан и одновременно на грани срыва.
– Что, черт возьми, это было? – спросил он грубо.
Осень отложила в сторону крекеры и банку с элем, занялась тем, что начала складывать и раскладывать край одеяла.
– Я задал тебе вопрос.
Осень откашлялась.
– Я просила Дока Джейн не звать тебя…
– Ты рассчитывала, что, узнав о твоих мучениях, я приду и помогу тебе?
– Ни в коем случае.
– Ты уверена в этом? А что, по-твоему, должна была сделать Джейн, когда ты отказалась от медикаментов?
– Если ты мне не веришь, спроси у целительницы. Я строго запретила ей звать тебя. Я знала, что это слишком для тебя… да и как иначе, ведь ты…
– Моя шеллан не имеет к этому отношения. Она тут вообще не причем.
– Не уверена…
– Уж поверь мне.
Тор замолчал. Просто стоял, напряженный, глядя на нее тяжелым взглядом, как будто видел впервые.
– О чем ты думаешь? – тихо спросила она.
Он покачал головой из стороны в сторону.
– Ты вряд ли захочешь об этом знать.
– Я хочу.
– Я думаю, что обманывал себя все эти месяцы.
Почувствовав дрожь, словно только что вышла из теплого душа, она поняла, что разница температур здесь была не причем. Не в этот раз.
– В смысле?
– Сейчас не время это обсуждать.
Когда он повернулся, чтобы уйти, у нее возникло очень четкое ощущение, что больше она его не увидит. Никогда.
– Тор, – сказала Осень хриплым голосом. – Я ни в коем случае не манипулировала тобой, ты должен мне верить. Я не хотела, чтобы ты услужил мне, я бы никогда не заставила тебя пройти через это.
Спустя мгновение он оглянулся через плечо, и взгляд его был мертвым.
– Знаешь что? Да провались оно все в преисподнюю. Это даже хуже, что ты не захотела, чтобы я был с тобой в период твоей жажды. Ведь это означает, что ты психически больна.
– Прошу прощения, – Осень нахмурилась. – Но я абсолютно вменяема.
– Нет, это не так. Если бы ты была таковой, то ни за что не заставила бы себя пройти через подобное…
– Я просто не хотела, чтобы меня накачали лекарствами. Твои предположения крайне…
– Да ладно? Ну, приготовься, тебе действительно не понравится мой следующий вывод. Я начинаю думать, что ты со мной, чтобы наказать себя.
Она отшатнулась так резко, что шейные позвонки снова хрустнули.
– Я, безусловно, не…
– Нет наказания лучше, чем быть с мужчиной, который любит другую.
– Нет, я с тобой совсем не по этой причине.
– Откуда ты знаешь? Осень, ты веками строишь из себя мученицу. Ты была служанкой, горничной, прачкой… и трахала меня в течение последних нескольких месяцев, что возвращает нас к моему мнению о твоем безумии…
– Как смеешь ты судить о моих прегрешениях, – прошипела она. – Ты ничего не знаешь о том, что я думаю или чувствую!
– Чушь собачья. Ты влюблена в меня. – Он повернулся к ней лицом и поднял ладонь, чтобы не дать сказать. – Не надо отрицать… ты говоришь мне это во сне каждый день. Давай определимся с диагнозом. Тебе явно нравится наказывать себя. И ты прекрасно знаешь, я с тобой лишь для того, чтобы вытащить Велси из Небытия. Так что в твоем понимании я очень подхожу на роль…
– Убирайся, – рявкнула она. – Убирайся вон.
– Что, не хочешь, чтобы я остался, и таким образом, причинить себе очередную порцию боли?
– Ты ублюдок.
– Ты все поняла правильно. Я использовал тебя, и ты единственная, кому это на руку – Бог свидетель, меня это ни к чему не привело. Хорошая новость: все это, – он указал пальцем на нее, затем на себя – дает тебе потрясающее оправдание для того, чтобы мучить себя и дальше – О, даже не трать время на возражения. Тот симпат был твоей виной. Я тоже твоя вина. Мир жесток тоже по твоей вине, и все потому, что тебе нравится чувствовать себя жертвой – в этом ты вся.
– Убирайся! – закричала она.
– Знаешь, это твое возмущение немного трудно принять всерьез, учитывая, что последние двенадцать часов ты провела в страданиях…
– Убирайся!
– … которых могла избежать.
Она бросила в него первое, что было в пределах досягаемости – банкой с элем. Но у него были отличные рефлексы – он просто поймал ее своей большой рукой... а потом отнес и поставил обратно на столик на колесиках.
