Она склонила голову на его широкую грудь, но знала, что это невозможно. Осознанно или нет, она предала свою единственную семью, и от этого нельзя просто отмахнуться, даже если ее глупость была прощена. И эти последние напряженные часы, когда ее судьба висела на волоске, и одиночество показалось во всей своей полноте, и это тоже не сбросишь со счетов.
– Единственное, о чем я тебя попрошу, – произнес Роф. – Если он свяжется с тобой снова, да и любой из них – сразу сообщи об этом нам.
Она отстранилась и протянулась к руке Короля. Роф, как будто знал, чего она хочет, и с готовностью подал ей свою ладонь, большой черный бриллиант сверкнул на пальце.
Склонив голову и прижав губы к символу королевской власти, она произнесла на Древнем языке:
–
Она заключила с Королем это соглашение в присутствии Праймэйла и еще двух свидетелей, а перед ее глазами в этот момент стоял образ Кора. Она помнила каждую черточку его лица и изгиб воинского тела…
И вдруг, из ниоткуда, ее тело пронзило тепло.
Но это не имело значения. Ее тело могло вести себя как предатель, но не сердце и душа.
Выпрямившись, она посмотрела на Короля.
– Позвольте мне помочь вам найти его, – услышала она свой голос. – Моя кровь в его жилах. Я могу…
Куин прервал ее.
– Ни в коем случае. Ни в коем чертовом случае…
Она проигнорировала его слова.
– Позвольте мне доказать свою верность.
Роф покачал головой.
– Ты не обязана. Ты достойная женщина, и мы не станем подвергать твою жизнь опасности.
– Согласен, – сказал Праймэйл. – Мы разберемся с ними сами. Ты не должна из-за них волноваться, а теперь я хочу, чтобы ты о себе позаботилась. Ты выглядишь очень усталой, и наверняка голодна… тебе надо поесть и отдохнуть.
Роф кивнул.
– Я сожалею, что мы так долго не приходили к тебе. Мы с Бэт были на Манхэттене, немного развлеклись, и вернулись лишь с наступлением темноты.
Лейла кивнула и согласилась со всем, что было сказано, но только потому, что внезапно почувствовала ужасную усталость, она еле держалась на ногах. К счастью, Король и Праймэйл скоро ушли, а затем Куин с Джоном отвели ее обратно в особняк, на кухню, усадили за стол и распахнули дверь холодильника и кладовой.
Было так мило с их стороны ухаживать за ней, особенно учитывая, что они понятия не имели даже о том, как сварить яйцо. Но от одной только мысли о еде живот скрутило, и ее начинало подташнивать.
– Нет, пожалуйста, – попросила она, отмахнувшись от остатков Первой Трапезы. – О, Дева Дражайшая... не надо.
Когда они поставили перед собой тарелки с индейкой, картофельным пюре и салатом из брокколи, она постаралась не смотреть на еду и не вдыхать ее запах.
– В чем дело? – спросил Куин и скользнул на стул рядом с ней.
– Я не знаю. – Она должна была чувствовать облегчение от того, что Роф и Фьюри так снисходительно отнеслись к ее преступлению. Вместо этого, ей стало еще тревожней, чем когда-либо. – Я чувствую себя некомфортно... Я хочу помочь. Я хочу загладить свою вину. Я…
Джон, стоя у микроволновки, начал что-то показывать жестами – но что бы то не было, Куин покачал головой и не стал переводить.
– Что он говорит? – потребовала она. Не получив никакого ответа, она положила руку на плечо мужчины. – Что он говорит, Куин?
– Ничего. Ни черта Джон не говорит.
Его друг тоже не оценил этого игнора, но не стал спорить, а просто приготовил еще одну тарелку с едой, без сомнения, для Хекс.
После того, как Джон извинился и их, чтобы покормить свою шеллан, тишину на кухне нарушал лишь стук серебряных приборов о тарелку Куина.
Она буквально готова была выпрыгнуть из собственной кожи, и чтобы не закричать, начала ходить по кухне кругами.
– Тебе на самом деле надо отдохнуть, – тихо сказал Куин.
– Вряд ли я смогу успокоиться.
– Поешь.
– О, Дева Милосердная, нет. У меня в желудке творится непонятно что. И здесь так жарко.
Куин нахмурился.
– Да не сказал бы.
Лейла просто продолжала ходить кругами все быстрее и быстрее, или ей так казалось потому, что она пыталась сбежать от образов в собственной голове: Кор смотрит на нее. Кор берет ее вену. Большое тело Кора... массивное тело воина, лежит перед ней, он возбужден от вкуса ее крови…
– О чем ты думаешь, черт возьми? – мрачно спросил Куин.
Она на мгновенье остановилась.
– Ни о чем. Ни о чем вообще.
Куин заерзал на стуле, а потом резко отодвинул от себя тарелку с едой.
– Мне надо уйти, – сказала она.
– Да без проблем. По ходу, я тоже на взводе.
Когда он встал из-за стола с посудой, ее взгляд опустился вниз по его телу и глаза расширились. Он был... возбужден.
Как и она.
Остаточное влияние жаждущего периода Осени, это ясно…
Ее обожгла волна жара, так внезапно, что она едва успела ухватиться за гранитную столешницу, чтобы удержаться на ногах, и не смогла ответить даже когда услышала, как Куин словно откуда-то издалека прокричал ее имя.
Жажда охватила ее тело, сжимая чрево, заставляя изогнуться под силой гормонального напора.
