Она закончила разговор, а на лице так и осталась царить широченная счастливая улыбка. Ее супруг был мужчиной традиционного воспитания, «старой школы», как он сам это называл, со всеми предубеждениями, входящими в состав подобного психологического набора: женщины никогда и ни за что не должны платить, открывать себе двери, заправлять автомобили, ходить по грязи, носить что-то большее чем то, что могло поместиться в коробку для сэндвича... и так далее по списку. Но он никогда не мешал ее работе. Никогда. Этой частью своей жизни Марисса руководила сама, и Бутч никогда не жаловался на то, до которого часа и сколько она работала, и какому стрессу подвергалась.
Одна из многих причин, по которым она обожала Бутча. Женщины и дети, которые вынужденно покинули свои дома и оставались здесь, в Безопасном месте, образовывали своего рода семью, во главе которой она стояла: она руководила объектом, персоналом, программами, ресурсами и, самое главное, всем и всеми, кто находился под его крышей. И она любила свою работу. Когда Роф разрешил ей заниматься этим благотворительным проектом, она чуть было не дала задний ход, но была так рада, что в итоге смогла побороть свой страх.
– Марисса?
Подняв глаза, она увидела в дверях своего кабинета одну из новых консультантов.
– Привет. Как наша группа сегодня?
– Очень хорошо. Я подготовлю отчет в течение часа, сразу после того, как мы закончим печенье на кухне. Не хочу Вас отрывать, но прибыл курьер с доставкой.
– В самом деле? – Она нахмурилась и посмотрела на календарь на стене. – У нас на сегодня ничего не запланировано.
– Я знаю, поэтому не стала открывать дверь. Он сказал, что вы с ним знакомы, но свое имя не назвал. Может быть, надо позвонить Братству?
– Как он выглядит?
Женщина подняла руку вверх над головой.
– Очень высокий. Большой. У него темные волосы и белая прядь впереди.
Марисса вскочила так быстро, что кресло позади нее упало на пол.
– Тормент? Он жив?
– Прошу прощения?
– Я разберусь с этим. Все нормально, ты можешь вернуться на кухню.
Марисса вылетела из кабинета и сбежала по лестнице. Остановившись у главного входа, она проверила монитор камеры безопасности, который установил Ви, а затем сразу же распахнула двери.
Она бросилась к Брату, не задумываясь:
– О Боже, где же ты был! Ты пропадал несколько ночей!
– Не совсем так. – Он нежно обнял ее в ответ. – Мне надо было решить одно дело. Но теперь все в порядке.
Она отступила назад, но все еще держалась руками за его мощные бицепсы.
– У тебя все хорошо?
Все в доме знали, что Осень прошла через жаждущий период, и Марисса могла себе представить, как ему было трудно. И она надеялась, как и все остальные, что растущая симпатия между Братом и тихой падшей аристократкой исцелит его. Но вместо этого, он исчез сразу после того, как фертильный период Осени завершился, а сама она уехала из особняка.
Явно не счастливый конец истории.
– Слушай, насколько я знаю, вы принимаете пожертвования, так ведь? – спросил он.
Понимая, что Тормент не собирается отвечать на ее вопрос о его состоянии, Марисса не стала настаивать.
– О, конечно. Принимаем все… мы, можно сказать, эксперты по вторичному использованию вещей.
– Хорошо, потому что у меня есть кое-что, что я хотел бы отдать, может, кому-то из твоих женщин. Правда, не уверен, пригодится ли это все, но...
Он развернулся и направился к припаркованному возле въезда микроавтобусу, который принадлежал Братству. На пассажирском месте сидел Фритц. Пожилой дворецкий выскочил, как только она подошла к машине.
На этот раз, у него на лице не было веселой улыбки. Но он низко поклонился.
– Мадам, как Ваши дела?
– О, очень хорошо, Фритц, спасибо.
Она замолчала, когда Тор отодвинул боковую дверь в сторону…
Один взгляд внутрь, и она перестала дышать.
Освещенные внутренним светом салона, аккуратными рядами были составлены корзины для белья с одеждой, картонные коробки, дорожные сумки. Здесь были юбки, блузки, платья, все еще на вешалках, аккуратно сложенные на полу.
Марисса взглянула на Тора.
Брат молча смотрел под ноги, явно избегая зрительного контакта.
– Как я уже сказал, не уверен, что все это может пригодиться.
Она наклонилась и коснулась кончиками пальцев одного из платьев.
В последний раз она видела его на Велси.
Одежда его шеллан.
– Ты уверен, что хочешь все это отдать? – прошептала она срывающимся голосом.
– Да. Было бы расточительством выбрасывать все это, она не одобрила бы подобное. Велси хотела бы, чтобы вещи достались кому-нибудь – для нее это было бы важно. Она ненавидела расточительство. И да, я ничего не смыслю в женских размерах.
– Это очень щедро с твоей стороны. – Марисса изучала лицо мужчины, понимая, что впервые с тех пор как он вернулся, она услышала имя шеллан из его уст.
Он кивнул, по-прежнему не глядя ей в глаза.
