Возрожденный любовник полностью

С этими словами, Лейла дематериализовалась из лощины в особняк, принимая форму в вестибюле в тот самый момент, когда утренний свет начал жечь глаза.

Не от слез же их так жгло. Нет, это были не слезы, это было лишь приближение рассвета.

Слезы, пролитые из-за этого мужчины, были бы... неуместны по слишком многим причинам.

***

– Нам пора идти, приятель.

Когда Куин заговорил с ним, Джон кивнул, но не двинулся с места. Стоя посреди кухни Велси, он испытывал своего рода культурный шок.

Шкафы были пусты. Кладовая тоже. Как и все ящики. Книжные полки над встроенным столом. Сам стол.

Шагая по кухне, он обошел стол в нише, вспоминая обеды, которые Велси на нем расставляла. Затем прошел вдоль высокого и длинного гранитного стола, представляя на нем тарелки с хлебом, накрытые кухонными полотенцами, разделочные доски с грудами нарезанных кубиками лука и грибов, банки с мукой, кувшины с рисом. Оказавшись возле плиты, он чуть не наклонился по привычке, чтобы вдохнуть аромат тушеного мяса, соуса для спагетти и горячего яблочного сидра.

– Джон?

Отвернувшись, он подошел к своему лучшему другу... а потом прошел мимо него в гостиную. Черт, здесь словно взорвалась бомба. Картины сняли, и на их месте были лишь латунные крючки, которые торчали из стен словно когти: все, что было в рамках, теперь оказалось в дальнем углу, произведения искусства лежали друг на друге, разделенные толстыми махровыми полотенцами.

Всю мебель сдвинули, рассортировав  стулья, тумбочки, лампы… о Боже, лампы. Велси не нравилось потолочное освещение, поэтому в доме было около ста ламп различных форм и размеров.

То же самое с коврами. Она ненавидела полотнища, уложенные от стены до стены, поэтому лишь восточные ковры повсюду покрывали твердый пол из древесины и мрамора. Теперь же, как и все остальное, они были убраны – свернутые в огромные рулоны, стояли рядами вдоль стены гостиной.

Лучшую часть мебели и все произведения искусства перевезут в особняк – слуги уже пригнали для переезда арендованный в «U-Haul» грузовик. То, что останется, предложат  Безопасному Месту, и, в случае, если оно не пригодится и там, отправят на благотворительность или в Армию Спасения.

Господи... даже после того, как они вчетвером проработали почти десять часов подряд, предстояло еще многое сделать. Однако этот первый большой толчок, казалось, стал наиболее важной частью.

Из ниоткуда, на его пути возник Тор, заставив резко остановиться.

– Хэй, сынок.

«О, привет».

Они хлопнули друг друга по ладоням и плечам. Каким же облегчением было снова оказаться на одной волне после стольких месяцев отчуждения. Тот факт, что Брат привел его сюда, чтобы заручиться его помощью, стал проявлением уважения, что удивляло и трогало до глубины души.

Опять же, как сказал Тор по дороге сюда, Велси принадлежала Джону ровно столько же, сколько и всем остальным.

– Кстати, я отослал Куина. Объяснил это смягчающими обстоятельствами – тем более что с тобой я.

Джон кивнул. Как бы он ни любил своего друга, он чувствовал, – будет лучше, если они с Тором побудут в доме одни, хотя бы недолго.

«Как все восприняли в Безопасном Месте?».

– Очень хорошо. Марисса была… – Тор откашлялся. – Знаешь, она прекрасная женщина.

«Да, это точно».

– Она была очень рада пожертвованиям.

«Ты отдал ей рубины?».

– Да.

Джон снова кивнул. Они с Тором перебрали то немногое из ювелирной коллекции Велси. Эти ожерелье, браслет и серьги – единственное, что представляло ценность. Все остальное было слишком личным: миниатюрные подвески, несколько пар сережек-колец, набор крошечных бриллиантовых шпилек. Все это они решили оставить себе.

– Я имел в виду именно то, что сказал, Джон. Я хочу, чтобы ты забрал отсюда, что захочешь. Мебель, картины.

«На самом деле, мне нравится картина Пикассо».

– Тогда она твоя. Все, или любая из них, твои.

«Наши».

Тор склонил голову.

– Ты прав. Наши.

Джон снова прошелся по гостиной, звук его шагов эхом отражался в пространстве.

«Почему ты решил сделать это именно сегодня ночью?», – показал он жестами.

– Причина не в чем-то конкретном. Больше похоже на совокупность многих факторов.

Джон вынужден был признать, что обрадовался такому ответу. Мысль о том, что это, возможно, каким-то образом было связано исключительно с Осенью, злила его, даже если это было несправедливо по отношению к ней.

Ведь жизнь не стояла на месте. Это естественно.

И, быть может, этот гнев означал, что ему самому нужно было отпустить эту часть прошлого.

«Извини, что так плохо вел себя по отношению к Осени».

– О, все в порядке, сынок. Я знаю, как это тяжело.

«Ты собираешься обручиться с ней?».

– Нет.

Джон удивленно вскинул брови. «Почему нет?».

– Все сложно… хотя, на самом деле, нет. Все довольно просто. Я разорвал с ней отношения позапрошлой ночью. И ничего вернуть нельзя.

«Вот... черт».