– Может, именно поэтому я постоянно попадаю в неприятности, – усмехнулся Лэсситер.
– Не-а. Все из-за того, что ты можешь быть настоящим засранцем.
Они оба фыркнули от смеха. Затем посидели в тишине.
– Так что от меня требуется? – спросил Тор. – Честное слово, какого черта судьба хочет от меня сейчас?
– Того же, что и любые усилия. Крови, пота и слез.
– И всего-то, – сухо произнес Тор. – А я думал, что нужно будет лишь отдать руку или ногу.
Когда Лэсситер не ответил, Брат покачал головой.
– Послушай, ты должен остаться. Ты
– Ничего не получается.
– Я буду сильнее стараться. Пожалуйста.
Спустя вечность, Лэсситер почувствовал, что кивает.
– Ладно. Хорошо. Я останусь.
Тор медленно выдохнул, словно испытывая облегчение. Показал, что он знал – все они до сих пор в беде.
– Знаешь, – сказал Брат, – когда я увидел тебя в первый раз, ты мне не понравился. Я думал, ты дурак.
– То было взаимное чувство. Но не про дурака… и ничего личного. Мне никто не нравится, и как я уже говорил, я почти ни во что не верю.
– Хотя остаешься, чтобы помочь мне?
– Не знаю… наверное, мне хочется того же, что и твоей шеллан. – Он пожал плечами. – На самом деле, нет особой разницы между живыми и мертвыми. И те, и другие всего-навсего пытаются обрести дом. К тому же… не знаю, ты не так уж и плох.
***
Чуть позже Тор пошел в собственную комнату. Дойдя до двери, он увидел костыль, приставленный к стене.
Ноу-Уан вернула его. После того, как он оставил его на Другой Стороне.
Взяв костыль, он зашел в комнату… и даже ожидал увидеть ее обнаженной в своей постели, готовой к сексу. Что было совершенно нелепо… в очень многих отношениях.
Устроившись на диване, он уставился на платье, с которым так грубо обошелся Лэсситер. Изящный атлас сбился в волны, беспорядок создавал прекрасную переливающуюся картину на кровати.
– Моя любимая мертва, – сказал он вслух.
Когда звуки утихли, кое-что вдруг стало до глупого очевидно: Веллесандра, кровная дочь Реликса, больше никогда не наденет это платье. Никогда не наденет юбку через голову и не затянется в корсет, не вытащит кончики волос из шнуровки на спине. Она больше не станет искать подходящие туфли, не разозлится из-за того, что чихнула сразу после нанесения туши, не станет волноваться, что прольет что-нибудь на юбку.
Она была… мертва.
Какая ирония. Он скорбел о ней все это время, но упускал самое очевидное. Она не вернется. Никогда.
Встав, он подошел к кровати и аккуратно взял платье. Юбка отказывалась повиноваться, выскальзывала из рук и падала на пол… делала, что хотела, получая контроль над ситуацией.
Как всегда поступала Велси.
Аккуратно собрав все в охапку, он отнес платье к шкафу, открыл двойные двери, и повесил великолепное одеяние на латунную вешалку.
Черт. Он будет видеть его каждый раз, подходя сюда.
Сняв платье, Тор передвинул его на другую сторону, вешая в темноте между двумя костюмами, которые он никогда не носил, и галстуками, купленными не его супругой, а Фритцем.
А затем он наглухо закрыл шкаф.
Вернувшись к кровати, он лег на нее и закрыл глаза.
«Двигаться дальше» не обязательно включало секс, говорил он себе. Не включало. Принять смерть, отпустить ее, чтобы спасти – это он мог сделать без всякой помощи… обнаженной женщины. В конце концов, что ему делать? Зайти в переулок, найти шлюху и трахнуть ее? Это лишь функция тела, как дыхание. Сложно понять, как это может помочь.
Лежа неподвижно, он пытался представить, как из клетки выпускают голубей, вода вырывается из дамб, ветер свищет меж деревьями, и…
Гребаный ад. Будто на внутренней стороне век показывали чертов канал «Дискавери».
Но когда он начал засыпать, изображения сменились, обращаясь в воду, стоячую голубовато-зеленую воду. Спокойную. Теплую воду. С влажным воздухом повсюду…
Он не был уверен, когда именно уснул, но картина превратилась в сон, начавшийся с бледной руки, красивой бледной руки, плывущей по воде, стоячей голубовато-зеленой воде. Спокойной. Теплой…
В бассейне плавала Велси. Его прекрасная Велси, ее груди возвышались над водой, когда она плыла, ее упругий живот, изящные бедра и обнаженное лоно были тронуты влагой.
Во сне он увидел, как заходит в бассейн, спускается по низким ступенькам, вода пропитывает его одежду…
Вдруг он остановился и посмотрел на свою грудь.
Его кинжалы подвязаны. Пушки под мышками. Пояс с патронами застегнут на бедрах.
Какого черта он творит? Если все это намокнет, то станет бесполезным…
Это была не Велси.
Черт подери, это не его шеллан…
Закричав, Тор резко сел, вырываясь из сна. Хлопая себя по бедрам, он ожидал найти мокрую кожу. Но нет, все это было нереально.
А вот его возбуждение вернулось. И мысль, которой он отказывался верить, появилась и засела на задворках его сознания, вызывая отвращение.
Когда он посмотрел на свой член и выругался, его несгибаемая длина заставила подумать о том, что он бессчетное количество раз использовал его для наслаждения и веселья… и размножения.
Теперь же Тору хотелось, чтобы тот повис и навсегда таким остался.
