После месяца в больнице отец настоял, чтоб я переехал к нему в загородный дом. Свежий воздух, все условия… Только нафига нужен этот свежий воздух, если, чтобы выйти на улицу, мне каждый раз приходится кого-то просить выкатить коляску! Лестницы, ступеньки, пороги! Бесконечные препятствия! Так что большую часть времени я сижу в своих шикарных апартаментах, смотрю на небо из окна и злюсь на отца, мачеху, тренера…
Почему-то часто вспоминается мама, жалостливый взгляд ее покрасневших глаз и тихое: «Как же ты без меня?». Только сейчас понимаю, что, уходя, она в первую очередь думала обо мне, мальчишке, остающемся сиротой. Потому что, хоть отец и помогал нам, доверять ему она больше не могла.
Как раз отец помог мне все это понять и осмыслить. Сегодня он, видимо, тщательно подготовившись, предложил разговор по душам:
— Леша, наткнулся тут недавно на одно видео, скинул тебе на планшет. На-ка, посмотри.
Включаю ролик. Новости на одном из федеральных каналов. Диктор рассказывает историю парня, который подорвался на мине, но остался жив. Без ног вернулся домой, и девушка, которая его ждала, не бросила и вышла за него замуж.
— Что это, пап? — начинаю догадываться, куда он клонит, но не подаю виду.
— Да хотел спросить: какого черта ты тянешь с Лизой? — насмешливо спросил он. — Сколько еще будете, как школьники, за ручки держаться? Я же вижу, какими голодными глазами ты на нее смотришь.
У меня аж скулы свело от злости.
Он и раньше пытался завести этот разговор, но я как-то удачно пресекал попытки. А сегодня просто не ожидал, что он начнет так в лоб.
— Пап, — резко отвечаю ему, — тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело!
Но он вспылил:
— Не мое дело? Тогда давай начистоту: ты же сам понимаешь, что лечение не дает результатов. Я твои снимки возил в столицу, говорят, надо делать операцию. И лучше — в Германии. Подсказали адрес немецкой клиники. Но с тобой кто-то должен быть. Ты же понимаешь, что я не могу. Если я уеду, мой бизнес, моя семья — все полетит к черту. А твое лечение, операцию, реабилитацию кто-то должен оплачивать!
Меня чуть не стошнило.
— Пап, тебе что денег на сиделку жалко? — выдавил сквозь зубы.
— Да при чем тут! — он злился и расхаживал по комнате, жестикулируя.
— В Германии тоже может быть всякое. Гарантии никто не дает. Надо быть готовым устроить свою жизнь такой, какая она есть. Тебе же баба нужна! Я же вижу! А она тебя любит. И про семью ее я узнал: нищета. Мать больная, Лиза сама квартиру снимает. Живет случайными заработками. Если будет с тобой — материально обеспечишь, я помогу.
Мне так хотелось наорать на него, но он ведь все равно не поймет, почему я разозлился. Наверное, он и с матерью был, потому что «нужна баба», потому что так удобно. А когда стало неудобно, нашел другую.
Самое поразительное, что отец ведь желает мне добра. Он реально хочет позаботиться о моем будущем, потому и носится так с Лизой. В ней он видит мою потенциальную сиделку. И ведь она не бросит. Это я уже понял. И простыни будет менять, и судно выносить. А я? Готов ли я взвалить на нее такой груз?
На следующий день особенно ждал ее прихода. Она впорхнула, как всегда, с улыбкой, принеся в комнату шлейф чистого морозного воздуха и растаявшие снежинки на ресницах.
— Привет! Как сегодня? — защебетала весело, отпустив медсестру. — Зарядку делал уже? Давай я начну, а врач продолжит. Я умею!
Я знаю, что она умеет, она делала со мной несколько раз, но сегодня я не хочу.
Она возомнила себя моей приходящей сиделкой, научилась делать массаж, пытается заниматься лечебной физкультурой. Поначалу мне это нравилось. Теперь бесит так сильно, что стараюсь вообще не давать ей к себе прикасаться. Она не понимает, делает вид, что обижается. Но я стою на своем. Я не могу выносить, что она ведет себя со мной, как мамочка, сестра или подруга. А я ей не сын, не брат и даже не друг.
Она не видит, что ее прикосновения пробуждают совсем другие эмоции. Не знает, что ночами мне снится, как она садится ко мне на колени, кладет руки на грудь и целует. Она не догадывается, как далеко я захожу в своих фантазиях. И даже не подозревает, что из-за этих мыслей я не могу спать.
Все мои попытки вернуть нашим отношениям хоть намек на то, что было раньше игнорируются. И я постепенно понял, что для нее я больше не мужчина, просто бесполое существо.
А отец тут со своим предложением…
— Ладно, лентяй, — озорно хмурится она, — не хочешь зарядку — не надо. Будем отдыхать! Давай телевизор включим? Или погуляем? Что ты хочешь?
— Поцелуй меня, — прошу ее, глядя прямо в глаза.
В ее лице мелькнуло что-то забытое, прежнее, отчего меня обдало жаром. Но в следующее мгновение на лице появилась все та же обычная веселая улыбка.
— Неужели все настолько плохо, что ты не хочешь меня поцеловать? — невольно спрашиваю я.
Тогда она наклоняется и чмокает меня в уголок губ. Быстро. Как ребенка. И тут же отстраняется, будто боится, что я удержу. Эх, Лиза, если б я стоял на ногах, тебе бы не помогли ни расстояния, ни стены.
