Дорогой читатель, по ряду причин я не могу привести оригинальную версию записей, собранных в пакете, полностью. Они писались восемнадцать лет, и их объем превышает размеры этой книги. Кроме того, во многих местах оно обращено к той стороне моих отношений с автором, которой я не готов ни с кем делиться. По причинам, которые станут понятны по мере прочтения, отдельные фрагменты письма датированы, но большей частью хронология отсутствует. Записи попали ко мне перетасованными, многократно переделанными, подправленными. Потребовались серьезные археологические разборки, чтобы восстановить оригинальную и последующие версии, созданные автором в единоборстве с собой, со мной, за себя и за меня.
Я уверен, читатель догадывается об имени автора дневников.
Она бродила по своим записям, иной раз забредая в многолетия назад, будто бы путешествовала в автомобиле времени, пытаясь переписать историю, понять причины или объяснить следствия.
Чтобы сделать содержание более понятным, я добавил возраст автора к каждому фрагменту и дал название каждому эпизоду. Последнее сделано по следующей причине.
Когда день просыпается на горизонте или ночь гасит бледные отголоски света, названия ведут меня к тому фрагменту, который поможет пройти еще через один день и еще через одну ночь.
Спасибо тебе за твои ласковые, нежные письма. Сейчас, когда я обо всем узнала, они стали мне в тысячу раз дороже. Я продолжаю читать и перечитывать тебя, но не могу отвечать, каждое слово моего ответа – ложь. Сегодня поняла, почему я отдам ей твои письма. Меня не удивляет, как она узнала или поняла. Она уже давно приучила меня не удивляться ничему, что касается ее. Сегодня я узнала, насколько больна. Никто не знает, когда это случится. Через сколько месяцев или лет. Я понимаю, она мать и обязана защищать своего ребенка. Если я доживу до своего сына, то буду точно как она. Но вопреки ее желанию или, точнее, нежеланию, я все равно буду писать и буду писать одну только правду. Она не может отнять это у меня. Она думает, что всесильна. У меня есть для нее новость – она не сможет победить смерть и тогда неминуемо рано или поздно ты узнаешь всю правду.
Какой смысл жить – каждая секунда отравлена. Случаются минуты, я знаю, это не со мной. Они ошиблись. Люди не боги. Люди могут еще установить болезнь. Но как можно предсказать конец… Может, болезнь будет убивать меня сто пятьдесят лет, и я успею умереть множество раз совсем по другой причине. Если бы ты был рядом, я была бы спокойна. Ты все знаешь. Ты всегда все знаешь. Мне надо только продержаться полтора года, потом я вернусь к тебе, и ты дашь мне противоядие. Так ведь?.. Скажи. Молчишь. Она чувствовала, что эта мерзость живет во мне и убивает меня. Почему ты ничего не чувствовал?
Я так скучаю по тебе. Ты нужен мне всегда, но сейчас особенно. Для чего им понадобилось, чтобы я уехала, это все равно им не поможет. Неужели они думают, что два года разлуки остановят нас? Взрослые черствы и бесчувственны, неспособны понимать любовь, знают только корысть и расчетливость. Я всегда думала, что она другая, а она с ними заодно, просто очень хитро может притворяться. Остался всего один год. Дай мне слово, когда ты станешь взрослым, не потеряешь способности любить, Конечно, хочется чтобы меня. Но когда меня не станет, пусть это будет кто-то еще, но я хочу, чтобы ты доказал им, как они неправы. Боюсь, у меня такой возможности не будет.
Я думаю о ней. Ей так тяжело одной без мужа. С ее внешностью, умом она могла бы сделать отличную партию. Так это у них, взрослых называется. Она могла бы разбить любую семью и забрать все, что ей приглянется. Почему она этого не делает? Я думаю, она продолжает любить его. Как же тогда она не может понять нас?
Смогу ли я рассказать тебе? Думаю, обязана. Между нами не может быть секретов. Если ты решишь оставить меня, значит, так тому и быть. А вдруг ты не сможешь оставить меня из жалости? Я хочу твою любовь, а не жалость. Нет, не буду рассказывать. Надо еще подумать. Все не так просто, как кажется на первый взгляд.
Иногда я теряюсь, с кем я разговариваю. С тем ты, который поселился во мне и так близок к реальному «ты». Или тому ты, который прочтет это через много лет, кого я совсем не знаю и кто, возможно, совсем забудет меня.
