– Не ожидай услышать ничего, что сам не знаешь. Она любила его таким, каким он был, и любила за это. Был бы другим, возможно, не обратила на него внимание. Надо быть Ароном, чтобы Дарья полюбила. Она знала то, что мало кто знает. Женщина не может изменить мужчину.
– Если бы она ответила на любой твой вопрос, о чем ты бы спросил прежде всего? – спросила Юваль.
– От чего она должна была защищать меня?
– Ты знаешь ответ, – уверенно говорит Юваль
– Не знаю, только догадываюсь.
– И ты догадываешься, что означает «не торопись».
– Моя инстинктивная реакция не всегда правильная. Поэтому она постоянно напоминала не торопиться действовать по ней.
– А какой инстинкт был у тебя?
– В зависимости от ситуации. Всегда разный. Я правильно понимаю вопрос?
– Твой инстинкт всегда был правильный, более того – безупречно правильный. Ты хорошо знал, и окружающие постоянно напоминали – как ты похож на нее. Но никто никогда не говорил, как сильно ты походил на отца. Это вселяло в нее панический ужас потерять тебя. Она заметила это в раннем детстве. Твоя первая реакция была его, вторая – ее. Она признала в себе бессилие изменить его и считала предательством не изменить тебя.
– Насколько она преуспела в этом? – спрашиваю я.
– Это вопрос не ко мне.
Юваль ждет.
Я не поддаюсь. Она не торопится, не уходит от темы и готовится остановить меня, если только я попытаюсь увильнуть. У меня были серьезные сомнения, имею ли я на это право, но к этому моменту настолько доверял Юваль – и не было ничего, чем я не мог поделиться с ней. В дополнение ко всему я обещал ей откровенность.
– За несколько дней до смерти Антон – он знал, что его жизнь исчисляется днями – сказал ей, что он просил, нет, умолял Арона стоять в стороне, не вмешиваться после угроз, полученных Ароном. На что тот ответил: «Это не Антон, а гордость Арона, и нет такой силы в природе, которая может остановить его». Чуть погодя добавил: «Есть, но здесь ее нет. Она очень далеко». По ее взгляду, брошенному на меня, я понял – она отдала бы многое, чтобы я не слышал это откровение.
– Ты хочешь сказать: отец был готов к тому, чтобы она изменила его и тем самым спасла ему жизнь. Я правильно понимаю? – переспрашивает Юваль.
– Во всяком случае, это следовало из слов Антона. Но для меня это всегда оставалось загадкой. Если он понимал, что можно измениться, при его уме и силе характера зачем ему нужно было, чтобы она его меняла? Почему он сам не менял себя? – обращаюсь к Юваль за помощью.
– По его шкале ценностей это означало унизить себя, и он не сделал бы это, чтобы выжить, но возможно сделал бы это ради нее. Но это всего лишь предположения, – заканчивает Юваль.
Юваль молчит, предоставляя мне возможность привыкнуть к мысли, что только что я доверил ей мамину тайну, и у меня нет уверенности, что имел на это право.
– Папа не ожидал, что она изменит его, но признавал, что она имеет эту власть над ним, а она то ли это не поняла, то ли не приняла, – впервые произношу вслух слова, которые прятал от всех. Если бы мог, то спрятал и от самого себя.
Юваль встала с кресла, подошла ко мне и, взяв за руку, повела к софе. Мы сели рядом, держась за руки, и некоторое время сидели рядом молча.
– Не думай об этом и не принимай к сердцу. Я знала это от нее. У Дарьи было два панических страха. Услышать твой вопрос «почему она не спасла его?» и второе – потерять тебя.
– И все-таки она меня потеряла, – грустно подвожу итог.
– Да. Но сохранила себя для тебя, – Юваль говорит загадками, но это уже не вызывает удивления. Женщина, разгадывающая загадки загадками – что в этом нового или необычного?!
– Я знаю, как она провела четыре дня, предшествующие тому звонку, когда не узнала тебя, – неожиданно тихо произнесла Юваль.
– ?..
– В один из тех дней она была здесь. Остальное время посещала аналогичные клиники. Так она объяснила мне цель визита – женщина потеряла память и Дарья ищет профессионала, способного извлечь из нее важную информацию. От этого может зависеть благополучие, а возможно, и жизни других людей. Это звучало претенциозно, но в профессиональном аспекте очень для меня привлекательно.
– Какие-нибудь детали? Хоть что-то объяснила?
– Ничего. Только дала обещание, что женщина будет содействовать.
– Как она могла обещать такое? Понимала ведь, что вернется сюда другим человеком.
– Когда я встретилась с ней во второй раз, все, о чем она говорила ранее, приобрело новый смысл. Я задала себе этот же вопрос. У меня и по сей день нет ответа. Как она построила в себе этот механизм, непостижимо, но он работает и, значит, она имела основания давать подобное обещание.
– Как ты восприняла ее в день знакомства? – спрашиваю Юваль.
