– Да как-то разговорились с ним… случайно. Я ему на тебя нажаловался. Так он, миляга, обещал поспособствовать нашему с тобой сближению. – Майк расхохотался. – Вот и поспособствовал. Сам того не подозревая.
– В самом деле, он очень милый, добрейший человек.
– Да, неплохой. Я ему обещал на Хэнка слить кой-какой компромат.
– Серьезно? Ну! Это святое дело. Сейчас накормлю тебя и поезжай. А, может, я с тобой?
– Вообще разговор, вроде как, приватный.
– Да, лучше пусть пока о нас никто не знает. Хочу насладиться тобой единолично.
– Совсем никто? А Саймон?
– Не волнуйся. Он раньше нас самих, небось, всё понял.
– Угу. Ведь мы как шарик и подшипник. Я для тебя, а ты для меня.
– Всё, дорогой, иди, обмойся.
– Ты со мной?
– Я после.
– А Томми?
– Если вы с Томми в душ пойдете, то к Патрику точно опоздаешь. Поиграем вечером?
– Обязательно. Придумай, где они встретятся.
– Ага! На этот раз что-нибудь грандиозное. Томми учится на летчика, а Майк его инструктор.
– Они разобьются к чёртовой матери.
– Мда. Не подходит. Ладно. Придумаю что-нибудь получше. Подвезти тебя? Где встречаетесь?
– В центральном парке, а сама куда собралась?
– Забегу на работу на часок. Хочу проверить, что там в чашках Петри проросло.
– Не долго, ладно?
– Я тебе позвоню.
Майк увидел Патрика первым, еще издалека. Широко заулыбался. «Ну, голубая мечта, чуть жену мою не соблазнил. Вовремя я вернулся. Так-то можно Лорейн понять. Настоящий гей. Точь в точь, как в ее грезах. Таким, вероятно, должен стать Томми, когда повзрослеет, немного. Если повзрослеет, конечно. Раньше она предпочитала видеть его совсем молоденьким. Какой он изящный этот Салли. Руки, спина, посадка головы. Что ни говори, а это от природы. Ни один настоящий самец не сделает из себя такого, хоть из кожи вон вылези. Лорейн права, какие-то они неземные созданья».
– Здоро́во! Я не опоздал?
– Привет! Как раз вовремя. Это я пришел немножко раньше.
– Дочка-то с Хэнком?
– Нет. Удалось договориться с ним на этой неделе оставить ее нам. У него, вроде как, наметился прогресс в расследовании. Сильно занят.
– Оставить вам? Я не ослышался?
– Да. Тут такое дело, – Патрик заметно смутился, – в общем, у нас гостит племянница моего Роджера.
– Не вижу на твоем лице особого энтузиазма по этому поводу.
– Отчего же? Я рад. Не всё так просто, видишь ли.
– Брось, Салли! Не жениться же тебе на ней. Поможет по хозяйству. К тому же, девочке не повредит женское внимание.
Салли как-то нервно хихикнул.
– Если так, то конечно.
– Ладно, я собирался сдать тебе Хэнка с потрохами. Наверное, это свинство с моей стороны, но из чувства, так сказать, глубокой признательности…
– Брось, ведь я тебе еще ни чем не помог.
– Так что? Не рассказывать, что ли?
– Если только хочешь, чтобы я лопнул от любопытства.
– Э-э, пожалуй, ты тут всё забрызгаешь своей голубой кровью.
– Ага, и на тебя попадет основная масса.
– А что? Вот этот пиджачок в голубых пятнах? Гламурненько будет, как считаешь?
– Я куплю тебе хороший гламурненький пиджачок. Давай, рассказывай, что там не так с папашей Хэнка? Неужто, он грязно домогался его в детстве?
– Слава богу, до этого не дошло. Если верить его рассказам, папенька всю жизнь был мужичком степенным и в высшей степени консервативно настроенным. Пока не клюнул его в известное место жаренный петух. Короче, когда Хэнк уже в колледже учился, отец ни с того ни с сего сменил ориентацию. Мамашу его, соответственно, бросил, ударился во все тяжкие. Стал носить невероятные шмотки, по-дурацки разговаривать и делать эдак ручкой. Надеюсь, на свой счет ты моих насмешек не принимаешь?
– Конечно нет. Продолжай.
– А всё, пожалуй. Хэнк страшно бесился. На моих глазах с ума сходил от выходок батюшки своего. Чуть не убить его грозился.
– Где он сейчас?
– Понятия не имею. Как-то язык не повернулся спросить. Сам понимаешь, больная тема.
– Ну, Майк! Спасибо, что рассказал.
– В общем, не за что. Это, конечно, многое в поведении Хэнка объясняет, но не думаю, что удастся использовать историю с папашей в вашем деле. Как, собственно?
– Что если отыскать отца и попросить поговорить с сыном?
– Он так его ненавидит. На зло всё будет делать. Да и о чём просить? На что уговаривать? Хэнк же отец девочки.
– Я понимаю. Но он ведь хочет совсем отобрать у нас Монику. Полностью лишить родительских прав. Разве это справедливо?
– Пожалуй, нет.
– Пожалуй?! Точно тебе говорю – нет! Не справедливо.
– Не спорю. Вообще паршивая история. Никому не пожелаешь в такой оказаться. Я вот тоже гулял себе, в ус не дул, а если б с Лорейн что случилось и Саймона усыновили? Жуть.
– Ага. Да еще, не дай боже́, пидарасы какие-нибудь.
– Этого я не говорил. Слушай! А вдруг у Хэнка сработает генетическая программа и он подобно родителю оголубеет на старости лет?
– Долго ждать до старости.
– А ты подтолкни его. Попробуй соблазнить. А что? Это ж идеальный выход! Поженитесь и будете воспитывать Монику вместе.
– Ой, нет. Как выражаются некоторые натуралы, я бы сблевнул. Скорее бы вон с той бомжихой спарился, чем с Хэнком.
– Бедный Хэнк.
