«О боже, эти манеры кого угодно заставят усомниться в приятности твоей компании».
– Я ее настоящий отец, доктор Дуглас.
– Нет! – Еще громче, что казалось уже невозможным, закричала девочка и бросилась к Лорейн. – Скажите им! Пожалуйста, скажите! Мой папа Салли и … – она больно икнула, – Крогер.
Тут силы покинули несчастного ребенка. Она уселась на пол и тихонечко заскулила:
– Этот дядя чужой, я не люблю его, я хочу свою семью. Пожалуйста, скажите им.
Лорейн молча взяла Монику на руки. Коротко, без всяких объяснений попрощалась с учительницей и сделала знак сынишке и отвратительному детективу идти на выход.
– Благодарю за помощь, доктор. – Буркнул Зановски и направился, было к служебной машине. – Давайте сюда.
– Поедем на моей. – Отрезала Лорейн.
Открыла заднюю дверь, усадила Монику в детское кресло сына, а ему велела устроиться рядом. От чего мальчишка пришел в восторг – кресло он терпеть не может. Только у мамочки всё не хватает духу его демонтировать.
– Как прикажете понимать это, док?
– Мы с Саймоном составим вам компанию, пока не вернется Патрик. Думаю, девочке будет так комфортней. Прошу, вас, садитесь.
Лорейн указала ему на пассажирское сиденье впереди. Она старалась казаться спокойной и в высшей степени самоуверенной. Глянув в зеркало заднего вида, заметила, как Моника потянулась, чтобы взять Саймона за руку, и тот с готовностью сжал ее маленькие пальчики. Гордая нежность бальзамом разлилась в материнской груди: «не такой уж эгоист мой единственный мальчик». А вот сосед Лорейн справа прямо-таки источал негативные флюиды.
– Не знаю, что вы затеяли, доктор. Ни к чему все эти игры. Я ее отец.
– Послушайте, Хэнк, я в курсе дела. И что тут непонятного? Монике нужно помочь освоиться, принять новые обстоятельства.
– Вы в курсе. Разве вы можете быть в курсе? Кто вас ввел в этот курс? Он? Проклятый пид…
– Не смейте! Как вам не стыдно! Здесь же дети.
– Простите, не сдержался. Нормальным людям уже ничего нельзя. Ругать их нельзя. Только им всё можно, грязным извращенцам. Отнимать детей, настраивать их против родных родителей. Пожалуйста! Всё это в порядке вещей. Вполне естественно.
– Как вы можете? Эти люди заботились о ребенке, когда вас не было рядом.
– Я не знал.
– Неважно. Так или иначе, вас не было. А ребенок получал всё что нужно, ласку, тепло и заботу.
– Таким, как они, детей вообще нельзя отдавать.
– Ненавижу тебя. – Прошептала Моника.
Лорейн оглянулась на Саймона. Его глазёнки тоже недобро сузились. Она даже посочувствовала бедняге Зановски. «Умеешь ты, парень, расположить к себе людей».
– Постарайтесь взять себя в руки, детектив. Эти люди действительно не сделали лично вам ничего плохого, как говорится, кроме хорошего. Вы же полицейский, должны вести себя достойно в конфликтной ситуации.
– В любом случае, скоро всё закончится. Я подал в суд на право единоличной опеки.
Моника наклонилась к Саймону и что-то шепнула ему на ухо. Глаза мальчонки раскрылись до предела, он даже вздрогнул слегка, но согласно закивал в ответ своей подруге. Лорейн и представить не решилась, что задумала эта девочка.
Что называется, «в сухую» с этим человеком в одном помещении находиться было тяжеловато, поэтому, когда ребятишки наелись и устроились перед телевизором, Лорейн позволила себе пошуровать в спиртных запасах Патрика. Кроме шотландского виски, дегустируемого накануне, нашлась еще нетронутая бутылка портвейна и мартини почти на донышке. Что лучше, портвейн откупорить или мартини прикончить? Они с Патриком отнюдь не близкие приятели, во всяком случае, пока. На что он меньше обидится? Поколебавшись выбрала мартини. Хэнку составить компанию не предложила. «Извините, мистер Минус обаяние, мы с вами по разные стороны баррикад».
– Во сколько он вернется, вы не знаете?
– А пусть хоть вовсе не является, я не запла́чу.
– Дикость какая. Скажите, у вас, у самого, рациональное есть объяснение своей ненависти?
Зановски расхохотался.
– В точку, доктор! Рационального нету. Если бы было, не ненавидел бы так уж, а? Ничего с собой поделать не могу. Не человек – слизняк, мокрица, сопля зеленая. Как говорит, как ходит – прямо с души воротит меня.
«С ума сойти! Уж чья бы мычала».
– На вкус и цвет, детектив, товарищей, действительно, нет. По мне, так он гораздо приятнее вас. Во всех отношениях. Уж извините женщину за откровенность.
Хэнк расхохотался еще громче. Лорейн аж передернуло.
– Оригинальничаете, дамочка? Ну-ну! Только никакой награды от него за симпатию вам не светит. Он о подобных вам ноги вытирает. Таких, как вы ему не требуется – кого-то вроде меня подавай. Мужика ему надо. Вот тут он на всё готов. Перед любым болтом как кошка изогнется. Пакость гнойная.
Лорейн размахнулась и смачно съездила Зановски по щеке.
– Вы психопат. Я доложу о вас.
– Как угодно, леди. Еще одно препятствие? Не страшно. Всё преодолеем. Тут уж больше, меньше – роли не играет. Назначат экспертизу? Пройду, не сомневайтесь. Я-то, как раз, здоров. Это мир вокруг с ума посходил. Эти, вишь, нормальными теперь считаются…
