Открылась дверь – вернулся Патрик. Лорейн обрадовалась ему, почти как Моника. Если бы девочка не опередила, тоже на шею бросилась бы. Он вошел такой уже близкий, нежный, тонкий красивый, со скрипкой, конечно, не с арфой – арфа была во сне. Очень не хотелось оставлять отца и дочь наедине со злодеем, но взятые на себя обязательства Лорейн исполнила вполне, нужно было уходить.
– Вот видишь, я была права. – Сказала она Саймону по дороге домой. Ведь нужно было как-то откоментировать последние события. – У Моники сейчас трудные времена, мы все должны ей помочь.
– Я понял, мам, не беспокойся. Хотя, конечно, если бы пришлось выбирать мне…
Лорейн навострила уши, но сын замолчал на полуслове, глубоко задумавшись.
– Ну, ну, договаривай.
– Не обижайся, мам, я бы выбрал полицейского.
– Вот это номер. А мне показалось, он тебе не понравился.
– Сначала да. Но, вообще-то, думаю, он злится, потому, что расстроен. Если бы я тебя так не любил, ты ведь тоже рассердилась бы, правда?
– Ничего подобного!
– Вот и сердишься.
– Я прямо не понимаю, как ты можешь сравнивать. Я и ты – это совсем другое.
Он потянулся обнять ее.
– Угу, другое. Слушай, мам, если он им совсем не нужен, может, себе его возьмем?
– Ты что, серьезно? – Поперхнулась Лорейн.
– Нет же, нет, шучу. Я понимаю, он хочет свою дочь и больше никого. Обидно просто. Кому-то вон сколько отцов, а кому-то фиг с маслом.
В эту ночь сон ее был куда более реалистичным и несколько менее эротичным. Она явилась к Патрику с большим искусственным фаллосом в руках.
– Надеюсь, этот подойдет?
Из контекста, вроде как, было ясно, что уже не первый приносит. Патрик молча и печально покачал головой в знак отрицания. Лорейн это не на шутку взбесило:
– Да будь хоть немного мужчиной, сопля зеленая!
Патрик посмотрел устало, забрал ее приношение, повертел в руках, погладил.
– Пожалуй, нам, одиноким вдовам, следует держаться вместе. Иначе не выжить. Только, может быть, вот этот получше будет?
Он расстегнул ширинку и продемонстрировал прекрасный живой экземпляр. К сожалению, Лорейн не успела как следует им восхититься – будильник прозвенел.
«В руку сон! В руку сон!» – напевала она, чистя зубы, и готовя завтрак, и рюкзачок собирая Саймону. Еле дотерпела до встречи с Агнесс. Они вчера договорились заскочить в кафе перед работой, обсудить спасательную операцию «Долой агрессора Хэнка».
– Это же решение всех проблем, универсальное! – Тараторила взахлёб Лорейн. – Понимаешь, мне всегда хотелось чего-то в этом роде. Да что уж, прямо скажу: всю жизнь мечтала о таком парне. Пусть будет кто-то еще у него, не важно. Хотя, конкретно Патрик сейчас в таком состоянии, что ему ни до кого. Сбудется моя фантазия, моя сокровенная греза. Понимаю, как это нелепо и странно, но вот такая я извращенка.
– А если он не захочет?
– Я уговорю. Ведь это выход. Самый настоящий. Мы поженимся, детей друг друга усыновим. Идеальная крепкая семья, а Хэнка побоку.
– И Хэнк докажет в суде, что брак ваш фиктивный.
– Не докажет. – Насупилась Лорейн. – Я, знаешь, как влюбилась! На каком угодно детекторе лжи меня проверяй, всякий покажет нежные чувства к супругу.
– А у него какие к тебе чувства?
– Ну, по крайней мере на благодарность-то я вправе рассчитывать? И вообще, считается, из двух любящих только один любит, а другой лишь позволяет себя любить.
Агнесс хихикнула:
– Хотела бы я посмотреть, что именно он тебе позволит.
– Ой! У меня аж судорога делается между ног, когда воображаю, как я буду его соблазнять. Терпеливо, но настойчиво. А он, моя зайка, не даваться будет, как целочка ножки зажимать. – Лорейн тихонько завизжала от избытка эмоций.
Агнесс покачала головой:
– Должна тебя предупредить, у меня полно знакомых геев, и неверно всё ты себе представляешь. Отказано, скорее всего, тебе будет решительно и твердо, раз и навсегда. Возможно, даже грубо. Ты, моя дорогая, уж как-то совсем от реальности оторвана. Неужели никогда на деле не сталкивалась с гомиками?
– Нет. Реально только с ним.
– Разочаруешься. Гарантирую. Я уж о Саймоне не говорю.
– Саймон добрый мальчик. И любит свою мамочку. К тому же, отец ему не помешает.
– Тоже мне отец.
– А что? Моника, например, очень даже довольна.
– Скорее всего, для Моники он нечто вроде матери. А отцом был тот, второй.
– Глупости! Если у человека два отца, совершенно не означает, что один из них изображает мать. Это уж какая-то совсем примитивная схема.
– Хочешь знать, что я на самом деле думаю?
– Ну, неужели нет!
– Вот, по большому счету, если не брать твои экзотические заморочки, дело в девочке, да?
– Разумеется. Нужно сделать всё возможное, чтобы она осталась с Патриком.
– А вот так, положа руку на сердце, зачем она ему? Была семья, в которую ребенок отлично вписывался, теперь же он начнет совсем другую жизнь. Нужно строить новые отношения. К тому же такая работа – концерты, гастроли. По-моему девочка станет только мешать.
