— Я… эм… в порядке, мамуль. Еду домой. Сигнал очень плохой… хр-р… не слышу тебя… хр-р-р… объясню всё при встрече… хр-р… — она сделала несколько дурацких звуков, имитируя помехи, и быстро сбросила вызов.
— Серьёзно? — я посмотрел на неё с укором, — «Хр-р-р»? Это твоя имитация помех?
— А что? — возмутилась она, — Я никогда раньше не разговаривала по этим вашим смертным устройствам! Ноктус так мне и не подарил смартфон… Откуда мне знать, как имитировать плохую связь?
Телефон снова зазвонил.
— Опять она, — простонала Никталия, показывая экран, — Что мне делать?
— Не отвечай. Кажется, твоя актёрская карьера подошла к концу, — я забрал телефон и выключил его, — Всё равно мы уже почти приехали. Лучше поговорить лично, чем пытаться что-то объяснить по телефону.
Я посмотрел на дорожный указатель. До Синегорья оставалось меньше двадцати километров.
— Кстати, — сказала Никталия, указывая на что-то за окном, — это нормально?
Я повернул голову и увидел большой плакат на обочине дороги. На нём было моё фото и крупная надпись:
ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ КНЯЖИЧ КОНСТАНТИН БЕЗУМОВ. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА ИНФОРМАЦИЮ ГАРАНТИРОВАННО.
— О, они даже плакаты развесили, — вздохнул я, — Теперь я чувствую себя действительно любимым.
— Это так мило, — с энтузиазмом сказала Никталия, — Тебя правда все любят!
— Скорее, я нужен им для решения их проблем, — мрачно заметил я, — Никодиму для его экспериментов, Научному Бюро для исследований Чёрного Солнца, Вольдемару для безопасности…
— И твоей маме, потому что она волнуется, — мягко добавила Никталия, — И княжне, потому что она… ну… хочет надрать тебе задницу.
Я не смог сдержать улыбку.
— Да, пожалуй. Кстати, о княжне… Как думаешь, она сильно разозлится, когда узнает, что я застрял в теле волкодевочки?
— А она склонна к ксенофобии? — деловито спросила Никталия.
— Монстров и Аномалии она сильно недолюбливает. Но вообще не думаю. Просто… это довольно необычная ситуация.
— Поверь мне, я видела и не такое, — отмахнулась Никталия, — В конце концов, я богиня ночных желаний. Ты даже не представляешь, какие фантазии бывают у смертных. Один раз был случай с тремя пастухами, козой и…
— Я не хочу это слышать! — быстро перебил я.
Никталия пожала плечами.
— Как скажешь. Но знай: по сравнению с этим, обмен душами — просто детская забава.
Я увидел плакат «Добро пожаловать в Синегорье» и слегка сбавил скорость.
— Ну что ж, скоро нам предстоит объяснить всю эту «детскую забаву» очень обеспокоенным людям. И я даже не знаю с чего начать.
— Можно я расскажу? — с энтузиазмом спросила Никталия, — У меня хорошо получается рассказывать истории!
— Нет! — синхронно воскликнули мы с Айсштиль. Её голос донесся из переговорного устройства. Видимо, подключилась к внутренней связи между монстромобилями.
— Эх, скучные вы, — надулась Никталия и отвернулась к окну.
— Айси, ты что, подслушивала? — укоризненно произнес я.
— Э-э-э… Эстро, я просто… только что подключилась, потому что хотела уточнить… кое-что… — донесся смущенный голос из динамика.
Мы въехали в город, и я направил Дребезга в сторону особняка Безумовых. Мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать, как объяснить своё месячное отсутствие, обмен телами и двух монстромобилей (один из которых даже не был моим).
Одно я знал точно: это будет долгий, очень долгий разговор.
Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна тренировочного зала в особняке Безумовых, отражаясь от полированного пола. После случая с похищением мирмеций зал был полностью перестроен — стены укреплены специальным составом, устойчивым к магическим взрывам. Защитные руны, вплетенные в архитектуру, едва заметно мерцали в полумраке углов. В воздухе висел легкий запах озона и чего-то цветочного — новая система вентиляции, созданная Мелинтой, не только очищала воздух от опасных магических эманаций, но и наполняла его тонким ароматом.
Настя стояла в центре зала, приняв драматичную позу — одна рука вытянута вперед, другая отведена назад, подбородок гордо приподнят. Её волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались от предыдущей разминки, а на лбу блестели капельки пота. Тренировочная форма (темно-синие штаны и облегающая куртка с символикой рода Безумовых) казалась слегка помятой после часа интенсивных упражнений.
— Эмми! — произнесла она театрально низким голосом, сверкнув глазами, — Пора разрешить наши разногласия раз и навсегда!
Она сделала паузу для большего эффекта, а затем с пафосом, достойным актрисы императорского театра, воскликнула:
— Метка Бездны… будет моей!
Её голос эхом разнесся по залу, придавая словам зловещую торжественность. Перекаты эха создавали иллюзию, что говорят несколько Насть одновременно.
На другом конце зала Эмми, красуясь в облегающей огненно-красной тренировочной форме, закатила глаза и фыркнула:
