Не дожидаясь ответа, она активировала свою духовную силу, окутавшую её тело лазурным сиянием. Истребительница взмыла в небо с такой скоростью, что Громов даже не успел моргнуть.
Он остался один на разрушенной площади, среди обломков и искореженного асфальта, ошеломленный и потрясенный. Но времени на удивление не было. Достав служебный амулет связи, полковник Громов принялся активировать руны на его поверхности одну за другой.
А где-то над Синегорьем, среди облаков, летела стремительная фигура, окруженная лазурным сиянием — Истребительница, отправившаяся на охоту за чудовищем.
Я сосредоточенно всматривался в мерцающую жидкость внутри инкубатора. И пытался не отвлекаться на непривычные ощущения от волчьих ушей, которые невольно дергались при малейшем звуке. Чертовы обостренные чувства…
Тело Вильды было прекрасно по-своему, но оставалось чужим. Каждое движение требовало сознательного контроля, каждый жест казался слегка неуклюжим. Я скучал по своему настоящему телу.
— Структура формируется стабильно, — проговорила Мелинта, ее антенны подрагивали от научного возбуждения, — Молекулярная решетка выстраивается точно по заданным параметрам.
Я осторожно капнул в раствор еще немного катализатора — серебристую жидкость, которую лично синтезировал из редких металлов и собственной крови, смешанной с силой Бездны. Раствор вспыхнул на мгновение, затем снова стал прозрачным, но теперь в нем отчетливо виднелись крошечные кристаллические структуры, медленно растущие на глазах.
— Насколько это безопасно? — спросила Настя, подходя ближе к инкубатору, — В прошлый раз, когда ты экспериментировал с кристаллами, половину лаборатории разнесло.
— Это было совсем другое, — я слегка улыбнулся, вспоминая тот неудачный эксперимент, — Тогда я пытался соединить кристаллическую структуру с живой тканью. Здесь принципиально иной процесс.
За моей спиной Никталия (в моем теле), нервно мерила шагами лабораторию.
— А эти кристаллы точно не взорвутся? — спросила она, обеспокоенно глядя на инкубатор, — Я, конечно, бессмертная богиня, но это не значит, что мне нравится ощущение разлетающихся во все стороны конечностей…
— Ничего не взорвется, — я вздохнул, пытаясь сохранять терпение, — Главная опасность совсем в другом.
— В чем же? — напряженно поинтересовалась Айсштиль, скрещивая руки на груди. В теле Никталии этот жест выглядел не таким угрожающим, как обычно, но все равно внушал определенный трепет.
— В том, что кристаллы незрелые, — я подошел к панели управления и откорректировал температуру на пару градусов, — В идеале им нужно созревать несколько недель, накапливая энергию и формируя стабильную структуру. Мы ускоряем процесс в десятки раз, что делает их… заторможенными.
— Заторможенными? — Вильда наклонила голову на бок.
— Обмен сработает с небольшим запозданием, — пояснил я, — После ритуала мы будем крайне уязвимы.
Никталия замерла на месте, повернувшись ко мне с выражением неподдельного ужаса на лице.
— Что значит «уязвимы»? — спросила она, и я заметил, как дрогнули ее руки.
— Мы будем без сознания, — ответил я прямо, — Возможно, час или больше. В зависимости от того, как быстро наши души закрепятся в родных телах.
— Час беспомощного состояния? — Айсштиль нахмурилась, и даже в теле Никталии этот взгляд заставил температуру в комнате словно опуститься на несколько градусов, — Это опасно, Эстро. Наши враги не дремлют.
— Именно поэтому, — я поднял взгляд от приборов, — нам нужна максимальная защита во время ритуала.
В этот момент в лабораторию вошел Вольдемар — высокий и серьезный как всегда, с идеальной выправкой.
— Княжич, — обратился он ко мне, — Вся территория западного крыла проверена и защищена. Я лично активировал дополнительные защитные руны по периметру, усилил барьеры и расставил своих людей по всем ключевым точкам. Я также установил контрольные амулеты шестого уровня с радиусом действия в пятьдесят метров.
— Отличная работа, Вольдемар, — я кивнул.
— Поверьте лично, — его голос звучал уверенно, — даже муха не пролетит незамеченной. Я гарантирую вашу безопасность.
Я кивнул, чувствуя некоторое облегчение. Если кто и мог обеспечить безопасность в такой ситуации, то это Вольдемар. Как чемпионом Айсштиль, он был фанатично предан нашему делу.
Вернувшись к инкубатору, я заметил, что кристаллы уже достигли размера горошины — хороший прогресс, учитывая, что я запустил процесс менее часа назад. Катализатор работал даже лучше, чем я ожидал.
— Они такие красивые, — прошептала Вильда, осторожно приближаясь к стеклянной стенке инкубатора.
Действительно, кристаллы были прекрасны. Они светились изнутри, каждый своим уникальным светом — голубым, фиолетовым, золотистым и зеленоватым. Свет пульсировал, словно в такт сердцебиению, создавая завораживающий эффект.
— Красивые и опасные, — добавил я, — Как и большинство ценных вещей в этом мире.
— Сколько еще ждать? — спросила Никталия. Ее нервозность становилась все более очевидной.
Я взглянул на показания приборов.
