Один за другим сюда подъезжали роскошные открытые лимузины, в каждом из которых сидела одна из участниц конкурса.
Погода была солнечной как по заказу, и национальные костюмы красавиц играли и переливались всеми цветами радуги под горячими лучами.
Глашатай объявлял страну и имя участницы, и девушки грациозно выходили из автомобилей, осыпая зрителей белозубыми улыбками.
Вот миниатюрные раскосые азиатки — Малайзия, Индонезия, Вьетнам, Таиланд... Бедная японочка в темном кимоно семенила довольно неуклюже: традиционная японская обувь на высоких колодках мало подходила для пешего шествия. Жан-Пьер пожалел ее в глубине души, однако девушка была полна чувства собственного достоинства и так невозмутимо обмахивалась красочным шелковым веером, что толпа зааплодировала ей.
Вот крупные статные африканки в высоких, точно башни, головных уборах. Они будто бы плывут по воздуху, слегка откинувшись назад и покачивая бедрами. Кажется, что от них так и веет жаром раскаленной пустыни.
Следом, контрастируя с негритянками, решительно шагают сильные, светловолосые, голубоглазые и скуластые скандинавки. Завтра, на подиуме, в открытых купальника! они будут искусно загримированы и, видимо, станут похожими на прочих участниц конкурса. Нынче же, демонстрируя свой национальный тип, они надменно приподнимают светлые пшеничные брови и щурят глаза с белесыми ресницами. Жан-Пьер прекрасно понимает, что это тоже макияж, но макияж особого рода, подчеркивающий естественную и своеобразную красоту.
А вот славянки из России, Чехии и Польши с толстыми косами ниже колен.
«Любопытно, — думает Жан-Пьер, — настоящие ли это косы или шиньоны? Завтра увидим».
Вдруг над площадью раздалось:
— Франция!
Сердце Жан-Пьера сладко сжалось.
Родина, милая родина! Как давно он там не был!
Интересно, в каком именно женском обличье предстанет перед ним его родная страна? В лице участницы конкурса Франция шлет ему прилет — ему, своему сыну, живущему на чужбине уже больше трех лет.
Кого он сейчас уводит? Холодноватую сдержанную нормандку или пылкую южанку из Гаскони?
Жан-Пьер перевел затвор своего маленького карманного фотоаппарата.
Все ближе и ближе сверкающий автомобиль темно-вишневого цвета. На капоте развевается любимый красно- сине-белый флажок-триколор.
Ну скорее же, скорей, почему так медленно?
«Какой бы ты ни была, моя милая француженка, — думал Жан-Пьер, — ты окажешься самой очаровательной на этом празднике красоты!»
В его памяти моментально вспыхивают стихи на родном французском языке, посвященные неуловимой женской красоте — чьи они? Кажется, Поля Верлена...
Наконец-то из динамиков раздается имя французской красавицы:
— Николь Дюран!
Молодые изящные австрийцы во фраках — судя по пластике, это артисты балета, — галантно распахивают Дверцы лимузина и подают француженке руку, на мгновение заслонив ее от зрителей.
Жан-Пьер прерывисто дышит от нетерпения.
Ну наконец-то, вот она!
Николь Дюран оказалась совсем юным существом, почти девочкой, с робким и нежным взглядом.
Наверное, отборочная комиссия там, в Париже, решила разбить сложившийся общественный стереотип восприятия француженок как бойких, опытных, любвеобильных женщин.
Волосы девушки были вьющимися, огненно-рыжими. Но кроме пламенеющих волос, больше ничего пламенного не было ее облике. Кожа тонкая, прозрачная, с просвечивающими голубоватыми жилками. Длинная трогательна! шейка, почти младенческая. Забавные золотистые веснушки на точеном носике и открытых плечах.
«Сколько же тебе лет, девочка? — невольно прикинул Жан-Пьер. — Шестнадцать? Или пятнадцать?»
У Николь Дюран, была манера держать голову чуть склоненной набок. Девушка словно задавала окружающим какой-то безмолвный вопрос, покорно ожидая, ответят ей или не обратят на нее внимания.
Она тем не менее не выглядела напуганной. Скорее, это было существо не от мира сего, поглощенное созерцанием каких-то призрачных, невидимых для остальных, таинственных явлений.
