– Здравствуйте, – произнесла она.
Вздрогнув, он обернулся, и она увидела его лицо.
Темные глаза, густые брови, бледные, как у мертвеца, щеки, сетка тонких морщин, которых прежде не было. Джудит испытала ни с чем не сравнимое ощущение, будто ее сердце перестало биться и время на мгновение остановилось. Он заговорил первый:
– Боже милостивый, Джудит!
«Ох, Лавди, ты ошибалась, ты все это время ошибалась!»
– Гас!..
– Откуда ты тут взялась?
– Из Коломбо.
«Его не убили в Сингапуре, он не погиб, он здесь, со мной. Живой».
– Ты жив… – выдохнула она.
– А ты сомневалась?
– Да. Я думала, что ты погиб. Все эти годы. Когда я увидела тебя, то была уверена, что это не ты, не мог быть ты.
– Значит, я похож на труп?
– Нет, ты выглядишь прекрасно. – И это было правдой, она не кривила душой. – Ботинки, килт, шапка… Как же тебе удалось их сохранить?
– Только килт и шапку. А ботинки я украл.
– О, Гас…
– Не плачь.
Она шагнула к нему, обвила руками его талию и прижалась лицом к старой, выношенной рубашке. Она чувствовала его ребра и слышала биение его сердца. Он тоже обнял ее, и они просто стояли так, вплотную друг к другу, открытые для взглядов и замечаний посторонних. Джудит снова подумала о Лавди, а потом перестала о ней думать. В этот момент важно было только то, что Гас жив.
Через минуту-другую они выпустили друг друга из объятий. Если кто-то и видел, как они выставили напоказ свои личные чувства, то не обратил на это внимания. Она не плакала, и он ее не целовал. А теперь все было кончено, и всплеск эмоций остался позади.
– Я не видела тебя в палатке.
– Я пробыл там совсем недолго.
– Тебе обязательно здесь оставаться?
– Не обязательно. А тебе?
– Тоже. Когда ты должен вернуться на корабль?
– В три.
– Мы могли бы отправиться на Галле-роуд, где я живу. Выпить или поесть. Времени достаточно.
– Я бы предпочел отель «Галле-Фейс». Мне надо там кое с кем встретиться. Но я не могу добраться туда один: у меня нет денег. Только японские, а рупий нет.
– У меня есть деньги. Я тебя отвезу. Я поеду с тобой.
– На чем?
– Мы возьмем такси. На дороге у Часовой башни есть стоянка такси. Мы дойдем туда пешком.
– Ты уверена?
– Конечно.
– У тебя не будет неприятностей?
– Я ведь в отпуске. Вольная птица.
И они потихоньку ушли. Снова никто этого не заметил, а если и заметил, то ничего не сказал. Они прошли через палатку, теперь уже почти пустую, пересекли лужайку и вышли на Куин-стрит, а оттуда добрались по дороге до перекрестка и Часовой башни. Там стояли допотопные такси; таксисты, завидев их, вскочили на ноги и заспорили, кому достанутся пассажиры, но Джудит с Гасом быстренько сели в стоявшую с края машину, разрешив таким образом все разногласия.
– Знаешь, – сказала Джудит, – я только сейчас поняла, как, должно быть, невероятно трудно выступать свидетелем в суде. Скажем, в деле об убийстве. Ты уверенно клянешься на Библии в том, что видел или не видел человека в какой-то важный момент. Теперь-то я знаю: то, что мы на самом деле видим, зависит от того, во что мы верим или что принимаем за правду.
– Так и со мной, ты хочешь сказать?
– Это не был ты, пока я не увидела твое лицо.
– Наша встреча – лучшее, что произошло со мной за все эти годы. Расскажи о себе. Стало быть, ты в отпуске. Ты не здесь служишь?
– Нет, в Тринкомали. Ты ведь не помнишь Боба Сомервиля, моего дядю? По-моему, ты и не видел его никогда. Он – контр-адмирал в штате главнокомандующего. Я сейчас живу у него.
– Понятно.
– Его жена Бидди была сестрой моей матери.
– Была? В прошедшем времени?
– Да. Мои родители находились в Сингапуре, примерно в то же время, что и ты…
– Я знаю. Я встречался с ними один раз в Селаринг-Барраксе. Это было накануне нападения на Перл-Харбор, когда мы еще устраивали вечеринки. Что с ними стало? Они уехали?
Джудит покачала головой:
– Нет. Отец умер в Чанги.
– Мне очень жаль.
– А мама с младшей сестрой пытались бежать в Австралию, но их корабль потопили в Яванском море. Им не удалось спастись.
– О боже, сочувствую…
– Поэтому меня и отправили в отпуск. На месяц. И я приехала сюда, к Бобу. В конце недели мне надо возвращаться в Тринкомали.
– Значит, еще какие-то несколько дней – и я бы тебя уже не застал.
– Похоже, что так.
Такси ехало вдоль края Галле-Фейс-Грин. Ватага мальчишек играла в футбол, самозабвенно пиная мяч босыми ногами. Повернув голову, Гас проводил их взглядом.
– Это не идет ни в какое сравнение, но мои родители тоже умерли. Не в лагере, не в открытом море, а тихо-мирно, в своей постели, а может быть, в больнице или какой-нибудь частной лечебнице. – Он снова повернулся лицом к Джудит. – Старые они были… Я был поздним и единственным ребенком. Наверно, они тоже думали, что меня нет в живых.
– Откуда ты узнал о них?
– От одной доброй дамы в рангунском госпитале. Социальной служащей.
– Неужели ты не мог дать о себе знать… хотя бы отцу с матерью?
– Я тайком послал им письмо из Чанги, но сомневаюсь, что оно дошло. А другого случая так и не представилось.
