Джудит протянула руки. Джесс какое-то мгновение поколебалась, а потом бросилась в распростертые к ней объятия. Она была настолько высокая, что ее макушка доходила Джудит до подбородка, и у Джудит было такое чувство, будто она держит что-то очень хрупкое – оголодавшую птицу или тоненькую тростинку. Она спрятала лицо в жестких, пахнущих дезинфицирующей жидкостью волосах девочки и почувствовала, как худенькие руки Джесс крепко сомкнулись на ее талии. Они целовали друг друга, только слез на этот раз не было.
Им не мешали, предоставив побыть какое-то время наедине друг с другом, а когда они наконец подошли к трем терпеливо ожидавшим их мужчинам, то были встречены с большой теплотой и тактом. С Джесс непринужденно поздоровались, точно перелет из Джакарты, с которого начиналась ее новая жизнь, был для нее самым обыкновенным, повседневным делом. Боб не пытался даже поцеловать ее, только ласково взъерошил ей волосы. Она мало говорила и не улыбалась. Но это не имело значения.
Полковник проводил их до машины, оставленной в тени под навесом из пальмовых листьев. Боб повернулся к нему:
– Не знаю, как вас благодарить.
– Не стоит благодарности, сэр. Никогда не забуду этот день.
Он не спешил уходить, ожидая, пока они усядутся в машину, и, когда она тронулась, молодцевато отдал честь и махал им вслед до тех пор, пока машина не выехала за охраняемые часовыми ворота на дорогу и не скрылась из виду.
Боб уселся поудобнее и улыбнулся младшей племяннице:
– Ну вот, Джесс, мы едем домой.
Она сидела между ними на заднем сиденье огромного автомобиля. Джудит не могла оторвать от нее глаз, ей хотелось коснуться ее, пригладить ей волосы. Казалось, с ней все в порядке. На правой ноге у нее виднелись три страшных багровых шрама, каждый размером с полкроны; сквозь тонкую ткань износившейся рубашки проступали ребра. Но это не имело значения. Зубы у нее были слишком большие на фоне маленького личика, встрепанные волосы будто обкорнали кухонным ножом. Но и это не имело значения. Несмотря ни на что, она была прекрасна.
– Ты узнала дядю Боба? – спросила Джудит.
Девочка покачала головой:
– Нет.
Боб рассмеялся:
– Разве она могла? Разве ты могла, Джесс? Тебе же было всего четыре года. И мы были вместе так недолго. В Плимуте, в Рождество.
– Я помню Рождество, но тебя не помню. Я помню серебристую елку и человека по имени Хоббс. Он делал мне вкусные тосты.
– Знаешь, Джесс, ты говоришь как маленькая австралийка. Мне это нравится – напоминает о моих старых приятелях-австралийцах, с которыми я когда-то вместе служил.
– Рут была австралийка.
– Это та девушка, которая о тебе заботилась? – спросила Джудит.
– Да. Она была необыкновенная. Тебе от нее письмо, у меня в рюкзаке. Она вчера написала. Хочешь прочесть сейчас?
– Нет, давай сначала доберемся до дому. Я потом его прочту.
Авиабаза Ратмалана уже осталась позади, и они с ветерком катили обратно на север по широкой дороге, ведущей к городу. Джесс с любопытством глазела в окошки.
– Немножко похоже на Сингапур.
– Тебе виднее, я там не была.
– Куда именно мы едем?
– Ко мне домой, – ответил Боб. – Джудит сейчас живет у меня.
– У тебя большой дом?
– Довольно большой.
– И я там буду жить?
– Само собой.
– И у меня будет своя комната?
– Если хочешь.
Джесс ничего не ответила. Джудит сказала:
– У меня в комнате две кровати. Ты можешь спать со мной.
Но Джесс не спешила связывать себя преждевременным согласием.
– Посмотрим, – сказала она и попросила: – Можно, я пересяду на твое место, к тому окну?
После этого она уже ничего не говорила; отвернувшись от них, она вся ушла в созерцание проплывающих мимо картин. Сначала они ехали через сельскую местность – мимо маленьких ферм, повозок, запряженных волами, колодцев; потом начались городские дома, придорожные магазинчики, обшарпанные бензоколонки. Наконец они выехали на широкую Галле-роуд, и только когда машина притормозила и свернула в ворота, Джесс заговорила снова.
– У ворот стоит охранник, – встревожилась она.
– Да, часовой, – ответил Боб. – Он здесь не для того, чтобы не выпускать нас обратно, а чтобы избавить от непрошеных гостей.
– Это твой собственный часовой?
– Да, мой личный. А еще у меня есть садовник, повар и дворецкий. Все – в полном моем распоряжении. Садовник к твоему приезду убрал весь дом цветами, повар приготовил для тебя особый лимонный пудинг, а дворецкий Томас ждет не дождется встречи с тобой… – Машина затормозила и остановилась. – А вот, кстати, и он – уже идет тебя встречать.
О такой встрече можно было только мечтать. Сбежав с крыльца, Томас открыл дверцу машины; его напомаженные волосы блестели, за ухом красовалась роза гибискус. Сияя от восторга, сверкая золотыми зубами, он помог Джесс выбраться из машины и нежно погладил ее по голове своей смуглой ручищей. Взяв ее рюкзак, он обнял девочку за хрупкие плечи и повел в дом. Глядя на них со стороны, можно было подумать, что он – любящий отец, а она – его пропавшая и вновь обретенная дочь.
– Как прошло путешествие? Ты летела самолетом? Ты проголодалась? Хочешь перекусить? Или попить?
