– Тогда выпей кружку молока с печеньем или еще с чем-нибудь.
– Сначала я хочу с окнами закончить!
– Это займет каких-нибудь пять минут. Перекусишь и опять пойдешь наводить чистоту.
– Ну ладно, – согласилась Джесс.
– Молоко – в холодильнике, печенье – в коробке. Бери сама.
Джесс подошла к холодильнику и вынула бутылку молока.
– Ты звонила в «Святую Урсулу»? – спросила она.
– Да, и договорилась о встрече с мисс Катто назавтра.
– Ты с ней говорила?
– Конечно.
– Мне не нужно будет начинать занятия прямо сейчас?
– Нет, начнешь, вероятно, со следующего триместра.
– А когда он начинается?
– После пятого ноября.
– День Гая Фокса[96], – прокомментировала Диана.
– Что это такое? – нахмурилась Джесс.
– Это такой странный праздник в честь одного страшного события. Мы сжигаем на костре фигурку бедняги Фокса, устраиваем фейерверки и вообще ведем себя как скопище разнузданных язычников.
– Должно быть, весело.
– Ты будешь жить в пансионе при школе или дома?
Девочка с деланым равнодушием пожала плечами:
– Понятия не имею.
Она достала из шкафа кружку и налила себе молока.
– Дома было бы, пожалуй, лучше всего, – сказала Джудит. – Но существует проблема транспорта и горючего. Автобусы – дело безнадежное. Может быть, договориться, чтобы она возвращалась домой на выходные? Одно из двух. Поживем – увидим.
Джесс открыла жестяную коробку с сухим печеньем и вынула оттуда две штуки. Откусив от одной, она подошла к Джудит и привалилась к ее плечу:
– Джудит, ты не поищешь мне что-нибудь, чем можно отмыть окна?
– Все зависит от того, – говорила мисс Катто, – насколько основательную подготовку Джесс получила в сингапурской школе. До какого возраста она там проучилась?
– До одиннадцати лет.
– И с тех пор не училась?
– В школу не ходила, – уточнила Джудит, – но голландки в лагере были в основном женами чайных плантаторов, то есть женщинами образованными и культурными. Они пытались организовать занятия для детей, однако японцы отобрали у них все книги. Поэтому пришлось ограничиться устными рассказами, разучиванием песен. Им даже удалось устроить пару концертов. Один мальчик сделал Джесс бамбуковую флейту.
Мисс Катто покачала головой и печально произнесла:
– Трудно даже вообразить себе все это.
Они сидели в кабинете директрисы, который был свидетелем важнейших событий в жизни Джудит. Здесь мисс Катто сообщила ей о смерти тети Луизы в автомобильной катастрофе, а мистер Бейнс – о тетином завещании, которое навсегда изменило жизнь Джудит.
Было уже четыре часа. В школе стояла странная тишина. В три закончились занятия, все классы хлынули гурьбой на улицу, на спортивные площадки – носиться с клюшками по грязному хоккейному полю или играть в нетбол. Только несколько старшеклассниц остались заниматься в библиотеке или упражняться в игре на рояле и скрипке. Издалека доносились бесконечные гаммы.
Внешне школа сильно изменилась, и не в лучшую сторону. Годы войны не прошли бесследно – годы, которые мисс Катто, имевшая в своем ведении уже не одну, а целых две школы, провела в неустанной борьбе с бесчисленными проблемами. Нехватка свободных помещений, недостаток продовольствия, затемнение, воздушные тревоги, необходимость мириться с преподавателями пенсионного возраста и не самого высокого уровня, обходиться минимальным количеством обслуживающего персонала.
Результат был виден везде, куда ни глянь. Не то чтобы территория была совершенно запущена, но от прежнего идеального порядка и чистоты мало что осталось, а из окон кабинета мисс Катто виднелись шесть безобразных коробок – сборных домов из рифленого железа, сооруженных на месте теннисного корта и площадки для игры в крокет.
Даже опрятный кабинет мисс Катто изменился. Стол завален бумагами, в пустом камине стоит старый электрический чайник. Занавески (Джудит их узнала) явно доживали свои последние дни, жиденькие покрывала выцвели и прохудились, ковер совсем вытерся.
Время и заботы не пощадили и саму мисс Катто. Ей было всего сорок с небольшим, но выглядела она гораздо старше: волосы совершенно поседели, на лбу и вокруг рта пролегли морщины. Тем не менее от нее по-прежнему веяло уверенностью в себе и компетентностью, а глаза, как и раньше, светились умом, добротой и юмором. Пробыв с нею час, Джудит уже не колебалась: именно в эти добрые руки следует передать сестру.
– Я думаю, мы зачислим ее в четвертый класс. Правда, там учатся девочки младше ее на год, зато подобралась очень хорошая компания. И потом, я не хочу, чтобы она надорвалась на учебе и, чего доброго, потеряла уверенность в себе.
– Мне кажется, Джесс способная. Если ее подбодрить, думаю, она довольно быстро нагонит упущенное.
